Торбы-на-Круче.
- А я так  скажу: часок-другой эта вот дорога  меня никуда не уведет, -
заключил Пин, высвобождаясь из лямок.
За ним  выпростались и  Сэм с Фродо - и тоже прилегли  к обочине, мешки
под  головы, ногами на дорогу. Отдохнули, хорошенько пообедали, потом  опять
как следует отдохнули.
Солнце  клонилось к западу, разливая  предвечерний свет, когда  хоббиты
спускались с холма. Покамест они не встретили ни одной живой души - в Лесной
Угол  мало кто ездил, да  и зачем?  Три путника брели по заросшей дороге час
или  два;  но  вдруг   Сэм   остановился  и   прислушался.  Дорога,  вдоволь
напетлявшись,  шла  теперь  прямо,  прорезая  травяные  заросли; там  и  сям
высились купы деревьев, предвестников близкого леса.
- Нас вроде догоняет лошадь  не то  пони, - сказал он. - Только что был
поворот, а за поворотом не видно.
- Может,  Гэндальф? -  предположил Фродо, но  тотчас почувствовал,  что
нет, не Гэндальф, и ему вдруг захотелось укрыться от  этого всадника, кто бы
он ни был. - Чепуха, конечно, -  сказал он, как бы извинясь, - а все-таки не
надо,  чтоб  нас  видели  на дороге,  ну их всех. А если это  Гэндальф, -  с
усмешкой прибавил он, - то мы ему устроим встречу, чтоб впредь не опаздывал.
Ну-ка, раз-два-три, разбегайся и смотри!
Сэм и Пин, отбежав  налево, исчезли  в ложбинке  неподалеку от обочины.
Фродо   помедлил:  любопытство  или  какое-то  другое  чувство   мешало  ему
спрятаться. Стук  копыт приближался. Он едва успел юркнуть в густую траву за
деревом у дороги и выставил голову поверх толстого корня.
Из-за поворота показался черный конь, не хоббитским пони чета; а на нем
- высокий  всадник,  ссутуленный  в седле.  Из-под  широкого  черного  плаща
виднелись  только стремена да сапоги с  длинными шпорами.  Лицо  его скрывал
капюшон.
Конь поравнялся с деревом,  за которым  лежал Фродо, и  замер. Недвижим
был и всадник: он словно прислушивался. Сиплое сопенье донеслось до Фродо, и
голова  всадника повернулась направо, потом налево. Казалось, он ловил нюхом
какой-то чуть слышный запах.
Внезапный и безрассудный  ужас охватил  Фродо:  его  видно, его  сейчас
найдут... и неожиданно ему вспомнилось Кольцо. Он не  смел вздохнуть, боялся
пошевелиться; но Кольцо вдруг стало его единственной  надеждой,  и рука сама