светящийся мертвенной желтизной,  был он, однако,  напряженно-живым,  а  его
зрачок   -  скважина  в  ничто  -  постоянно  пульсировал,  то  сужаясь,  то
расширяясь.  Фродо  с ужасом  смотрел на Глаз,  не в  силах  вскрикнуть  или
пошевелиться.
Стеклянисто-глянцевое яблоко Глаза, иссеченное сетью кровавых прожилок,
ворочалось в  тесной глазнице  Зеркала, и Фродо, скованный леденящим ужасом,
понимал, что Глаз, обшаривая мир, силится разглядеть и Хранителя Кольца, но,
пока у него есть воля  к сопротивлению,  пока он  сам не захочет  открыться,
Глаз  бессилен  его обнаружить. Кольцо,  ставшее  неимоверно  тяжелым,  туго
натягивало тонкую  цепочку,  и шея хоббита клонилась вниз, а вода  в Зеркале
кипела и клокотала.
-  Осторожнее,  мой  друг.  Не  коснись воды,  -  мягко  сказала  Фродо
Галадриэль,  и он отпрянул от черного  кипятка, и  Глаз, постепенно тускнея,
утонул,  а в Зеркале отразились вечерние звезды. Фродо торопливо  соскочил с
постамента и, все еще дрожа, посмотрел на Владычицу.
-  Мне знакомо твое  последнее  видение, - проговорила она.  - Не  надо
пугаться. Но знай - не песни и лютни менестрелей и даже не стрелы эльфийских
воинов  ограждают  Лориэн  от  Черного Властелина. Ибо,  когда он думает  об
эльфах, мне открываются все его  замыслы, и я могу их вовремя обезвредить, а
ему в мои мысли проникнуть не удается.
Владычица посмотрела на восток и как бы отстранила  что-то левой рукой,
а правую медленно подняла к небу. Вечерняя Звезда, любимица  эльфов, светила
столь ярко, что фигура Владычицы отбрасывала на землю  чуть заметную тень. В
лощинке уже  было по ночному темно, но внезапно ее словно молния озарила: на
левой  руке у  Владычицы  Лориэна ослепительно  сверкнуло  золотое кольцо  с
овальным  переливчато-перламутровым  самоцветом,  и  Фродо понял -  или  так
показалось.
- Да, - спокойно  подтвердила Галадриэль,  хотя он ни  слова  не сказал
вслух. - Одно из Трех сохраняется в Лориэне. Мне доверено Кольцо Нэнья. Враг
об  этом не знает  - пока. И  от твоей удачи - или  неудачи - зависит судьба
Благословенного Края. Ибо, если  ты погибнешь в пути, Магия Средиземья падет
перед  лиходейством,  а если  сумеешь  исполнить свой  долг,  мир подчинится
всевластному Времени, а мы уйдем из Благословенного Края  или станем,  как и
вы, смертными,  добровольно  сдавшись  новому  властелину,  от  которого  не
спасешь даже память о прошлом.