золота, а сейчас оно стало поистине бесценным, ибо его просто нет в
Средиземье. Рудная жила морийского серебра залегает на самых глубинных
ярусах, тянется под горами к Багровому Рогу и там уходит в недоступные
бездны. Мифрил обогатил и прославил гномов, однако от него-то пошли все их
беды, ибо, охотясь за этим металлом, они вгрызались в земные недра, пока не
разбудили Глубинный Ужас, или Великое Лихо Дарина. Когда гномы бежали из
Мории, добытым мифрилом завладели орки, а потом, не зная всех его свойств,
заплатили им дань Черному Властелину.
Мифрил!.. Мечта народов Средиземья. Ковкий, как медь, прочный, как
сталь, сияющий после полировки, как зеркало, никогда не тускнеющий и
удивительно легкий. Эльфы очень ценили мифрил; их древняя эмблема, Звезда
Феанора, изображение которой вы видели на Воротах, изготовлена из морийского
серебра - мифрила. Между прочим, Торин подарил Бильбо мифрильную кольчугу.
Интересно, где она? Наверно, лежит в каком-нибудь сундуке...
- Мифрильную кольчугу? - изумился Гимли. - Вот уж воистину - царский
подарок!
- Ты прав, - спокойно подтвердил Гэндальф. - Эта кольчуга стоит дороже,
чем вся Хоббитания с ее обитателями.
Фродо просунул руку под рубашку и погладил прохладные колечки кольчуги.
Он сдержался и ничего не сказал своим спутникам, но был ошеломлен словами
Гэндальфа. Чтобы заплатить за его кольчугу, не хватило бы всех богатств
Хоббитании! Знал ли об этом Бильбо? Наверняка! Да, он сделал ему царский
подарок. Но, вспомнив Бильбо и далекую Хоббитанию, Фродо припомнил то давнее
время, когда он жил себе в Торбе-на-Круче и знать не знал, ведать не ведал
про Морию, про мифрил, а главное - про Кольцо. Как ему хотелось повернуть
время вспять!..
Вскоре усталые путники уснули, и Фродо остался один на один с черной
тишиной - он был часовым.
Он сидел, прижавшись к западной арке, и порой невольно заглядывал в
коридор. Ему казалось, что по этому коридору, поднимаясь из темных глубин
Мории, в пещеру вползает леденящий страх; на лбу у него выступил холодный
пот, и, вытирая лоб, он с ужасом почувствовал, что его рука напоминает
ледышку. Два часа своего дежурства, которые показались ему годами, он
внимательно вслушивался в мертвую тишину, однако решительно ничего не слышал
- даже шлепанья босых подошв.
