Караульную комнату затопила тьма - Жезл Гэндальфа окончательно потух. Пин не
отрывал  взгляда от  колодца  - ему казалось,  что из черной дыры непременно
выползет подгорное чудище. Он очень хотел закрыть колодец - хоть чем-нибудь,
хотя бы одеялом,  -  однако не решился  к нему подойти, даром  что Гэндальф,
по-видимому, спал...
На самом-то деле Гэндальф не спал: он мучительно вспоминал свое прежнее
путешествие, пытаясь определить, куда им идти, ибо в Мории даже ничтожнейшая
ошибка могла закончиться гибелью  Отряда. Через час маг  встал  и подошел  к
Пину.
- Иди уж, отдохни,  -  сказал он  ворчливо. - Мне  все равно не удастся
заснуть.  Я тут подумаю, а заодно и покараулю. Завтра нам предстоит нелегкий
денек.
Я знаю, почему мне так  трудно думать, - усевшись у двери,  пробормотал
маг. - Все  дело в  том,  что я давно не  курил.  Ну да, я выкурил последнюю
трубку накануне штурма Багровых Ворот.
Последнее, что видел, засыпая, Пин, был маг, прятавший в ладонях трубку
- ее огонек высветил на мгновение пальцы и крючковатый нос.

Утром  Хранителей разбудил  Гэндальф  -  он  так и просидел всю  ночь у
двери, зато его спутники прекрасно выспались.
- Я  решил,  куда мы пойдем, - сказал  маг.  - Средний коридор чересчур
узкий, дорога  к Воротам должна быть шире. В левом коридоре жарко и душно  -
он ведет  вниз, к  Морийским Копям. А нам пора подыматься вверх, и мы пойдем
по правому коридору.
Восемь  часов поднимались Хранители, сделав лишь  два коротких привала.
Они  не  слышали  ничего тревожного  и  видели только огонек Жезла, который,
подобно путеводной звездочке, неутомимо выводил  их из Черной  Бездны. Стены
коридора постепенно раздвигались, потолка в темноте уже не было видно, а пол
покрывали  каменные  плиты.  Путники  вышли  на  большой тракт;  ни  ям,  ни
предательских  расселин здесь не было,  и  они двигались быстрей, чем вчера,
тем более что коридор ни разу не разветвлялся.
По  прямой  они одолели, как считал  Гэндальф,  пятнадцать,  а может, и
восемнадцать  лиг;  но пройти  им  пришлось  лиг  двадцать-тридцать. Коридор
полого подымался вверх, и у  Фродо постепенно поднималось настроение; однако
он все  еще  был  угнетен  и временами  слышал - или думал,  что  слышит,  -