тонкий-претонкий, как масло на  хлебе у скупердяя. Скверно  это. Надо как-то
переиначивать жизнь.
Гэндальф не сводил с него пристального, озабоченного взгляда.
- Да, в  самом  деле скверно, - задумчиво сказал он. - Ты, пожалуй, все
правильно придумал.
-  Это  уж  чего  там, дело  решенное.  Я  хочу  снова  горы  повидать,
понимаешь,  Гэндальф,  -  горы,  хочу  найти  место,  где  можно  и  вправду
отдохнуть. В тишине и покое, без всяких настырных родственников, без гостей,
чтобы  в звонок не звонили. И книгу мою ведь нужно дописать.  Я придумал для
нее чудесный конец: "... и счастливо жил до скончания дней".
Гэндальф рассмеялся.
- Конец неплохой. Только читать-то ее некому, как ни кончай.
-  Кому надо,  прочтут.  Фродо вон уже  читал,  хоть и без  конца.  Ты,
кстати, приглядишь за Фродо?
- В оба глаза, хоть мне и не до того.
-  Он  бы,  конечно, пошел за мной по первому зову.  Даже  и  просился,
незадолго  до Угощения. Но пока что у него это  все на словах. Мне-то  перед
смертью надо снова глушь да горы повидать, а он сердцем здесь, в Хоббитании:
ему бы лужайки, перелески, ручейки. Уютно, спокойно. Я  ему, разумеется, все
оставил,  кроме  разных  безделок,  -  надеюсь,  он  будет  счастлив,  когда
пообвыкнется. Пора ему самому хозяином стать.
- Все  оставил? -  спросил Гэндальф. - И  Кольцо тоже? У тебя  ведь так
было решено, помнишь?
- К-конечно, все... а Кольцо... - Бильбо вдруг запнулся.
- Где оно?
- В конверте, если хочешь знать, - разозлился Бильбо. - Там, на камине.
Нет, не  там... У  меня  в  кармане! -  Он  засмеялся.  -  Странное  дело! -
пробормотал он. - Хотя  чего  тут странного? Хочу  - оставляю, не  хочу - не
оставляю.
Гэндальф поглядел на Бильбо, и глаза его чуть блеснули.
- По-моему,  Бильбо, надо его  оставить, -  сказал он. -  А ты что - не
хочешь?
- Сам не знаю. Теперь  вот мне как-то не хочется с ним расставаться. Да
и зачем?  А  ты-то чего  ко мне  пристал? - спросил  он  ломким, чуть  ли не
визгливым голосом, раздраженно и подозрительно. - Все-то тебе мое Кольцо  не