спохватывался  и начинал высмеивать  самого  себя. Этим  своим свойством  он
иногда раздражал окружающих. В частности, Изя Лившиц не выносил  этих подчас
цинических нападений Бабеля на самого себя. И у меня тоже все столкновения с
Бабелем - правда,  довольно редкие -  происходили  из-за  его  глумления над
собой и наигранного цинизма.
Но свой "звон тысячи арф" Бабель не  высмеял. Я догадался из отрывистых
его высказываний, что  иногда  он  читал Блока наедине, по ночам, для самого
себя. Тогда он сбрасывал маску.
Окончательно  выдал  Бабеля  Багрицкий, любивший  иногда  с  совершенно
детским простодушием повторять чужие слова, если они ему нравились. Однажды,
когда  мы говорили  о Блоке,  Багрицкий  откашлялся  и  не  совсем  уверенно
произнес:
- Вы  понимаете, мелодия  только на  арфах  в  унисон с глухим  голосом
поэта. Такой голос был у Блока. Я мог бы под звуки арф читать по-разному все
его стихи.  Честное слово!  Я  вытягивал  бы,  как  тянут золотую  нитку  из
спутанного  разноцветного клубка, напев  каждого стиха.  Люди  слушали  бы и
забывали,  что  есть  время,  жизнь  и  смерть,  движение  вселенной  и  бой
собственных сердец. Какой-то чувствительный  немецкий виршеплет,  склонный к
поэтическому насморку, написал-таки неплохие стишки. Я забыл, как его звали,
этого многообещающего  юношу. Стихи о  том,  что прекрасные  звуки заключены
внутри  каждого  человеческого слова. И звуки  эти  подчиняются только  воле
великих поэтов и музыкантов. Они одни умеют извлекать их из тугой сердцевины
слова.
-  Эдя,- сказал  Изя Лившиц,- не повторяй и не  искажай Бабеля. Я слышу
дикую путаницу из его речей.
- Я так думаю сам,- скромно ответил Багрицкий.
-  Да?  -  притворно  удивился  Изя.-  С каких это  пор ты  стал  такой
красноречивый?
- Отстань! - сердито  ответил Багрицкий.- Довольно с  меня мальчиков  с
иронией и отроков,  умных,  как белые крысы. Дайте  мне наконец дыхать, черт
побери! Что  вы все бегаете за мной и  стараетесь доказать мне самому, что я
не такой умный, как вам хочется!
Мне  удалось  потушить  ссору,  но  Багрицкий  еще   долго   ворчал  на
"интеллигентных выкрестов" и "вундеркиндов с Привоза".
Он был обижен тем, что Изя не понял  всей прелести начатого разговора и