мог рассказать  интересного. А  Бабель знал  за собой это сильное свойство -
выпытывать людей  до конца, потрошить  их жестоко  и  настойчиво,  или,  как
говорили в Одессе, "с божьей помощью вынимать из них начисто душу".
Но на  этот раз Бабелю не удалось вынуть из старого Циреса душу. Бабеля
опередил один  из налетчиков, кажется Сенька Вислоухий, и сделал он это не в
переносном, а в самом настоящем смысле этого слова.
Как-то днем, после того как Бабель ушел  в город, Цирес был убит у себя
на квартире ударом финки.
Когда Бабель  вернулся на Молдаванку, он застал в квартире милицию, а у
себя в комнате - начальника угрозыска. Он сидел  за столом и писал протокол.
Это был вежливый молодой человек в синих галифе из диагонали. Он мечтал тоже
стать писателем и потому почтительно обошелся с Бабелем.
-  Прошу вас,- сказал он Бабелю,- взять ваши вещи и немедленно покинуть
этот  дом.  Иначе  я не могу  гарантировать вам личную безопасность  даже на
ближайшие сутки. Сами понимаете: Молдаванка!
И Бабель  бежал,  содрогаясь от хриплых воплей тети Хавы. Она призывала
проклятия  на голову Сеньки и  всех, кто, по ее соображениям, был  замешан в
убийстве Циреса.
Эти  проклятия   были   ужасны.  Вежливый   начальник   угрозыска  даже
посоветовал Бабелю.
- Не  слушайте эти психические крики. Утром она  была еще в уме  и дала
прказания.  А  теперь  она  бесноватая.  Сейчас  за  ней приедет  фургон  из
сумасшедшего дома на Слободке-Романовке.
А  за перегородкой тетя Хава равномерно  вырывала седые  космы волос из
головы, отшвыривала их от себя и кричала, раскачиваясь и рыдая:
-  Чтоб ты  опился, Симеон (она  называла  Сеньку  его полным  именем),
водкой с крысиной отравой и сдох бы на  блевотине! И  чтобы  ты пинал ногами
собственную мать, старую  гадюку Мириам, что породила такое исчадие и такого
сатану! Чтобы все мальчики с Молдаванки  наточили  свои перочинные ножички и
резали  тебя на части  двенадцать дней  и двенадцать ночей! Чтоб ты, Сенька,
горел огнем и лопнул от своего кипящего сала!
Вскоре Бабель узнал все о смерти Циреса.
Оказалось,  что Цирес сам был виноват в своей гибели. Поэтому ни единая
живая душа на Молдаванке не пожалела его, кроме тети Хавы. Ни  единая  живая
душа! Потому что Цирес  оказался  бесчестным стариком, и  его  уже  ничто не