Наконец поезд остановился. Мы вышли. Теплушки стояли в сухом поле возле
путевой будки. Ветер  нес пыль. Несколько крестьянских подвод было привязано
к шлагбауму. Возчики -- старики с кнутами -- покрикивали:
"Кому на ту сторону, на Украину? Пожалуйте!"
-- Далеко? -- спросил я старика с редкой бородкой.
-- Да какое там далеко! Три версты, а там уже и немец. Поехали!
Мы  сложили свои вещи на телегу, а сами пошли рядом. За нами потянулись
остальные   подводы.  Позади   я   увидел   своих  спутников   по   теплушке
Риго-Орловской дороги. Они шли за подводой и о чем-то возбужденно и радостно
говорили.  Доди  с ними  не  было.  Человек в  серых гетрах совершенно  дико
выглядел  здесь, среди полей,  на дороге, где  ветер  крутил  столбы  пыли и
орешник шумел листвой по оврагам.
Когда мы отъехали  с километр, человек в гетрах остановился, повернулся
к северу, к России, погрозил в ту сторону кулаком и грубо выругался. Возница
испуганно взглянул на него и с сожалением покачал головой.
Я, кажется,  упоминал где-то, что  моя мать верила  в закон  возмездия.
Никакой  подлый,  бесчеловечный  или  коварный  поступок, говорила  она,  не
остается  не отмщенным.  Рано или поздно, но возмездие придет. Я посмеивался
над этим маминым суеверием, но в этот день почти поверил в закон возмездия.
Мы  спустились  в  лощинку,  поросшую  орешником.   Возчик  наш   начал
нервничать и понукать лошаденку.
Мы   миновали   дно   лощинки  и   начали  подниматься  по  склону   на
противоположную сторону.  В  это время из орешника вышел человек  в папахе и
фиолетовых пыльных  галифе. В  опущенной руке он  держал маузер. На груди  у
человека перекрещивались две холщовые ленты с патронами.
Вслед  за человеком в галифе из кустов вышло несколько парней, одетых в
шинели,  бушлаты  и  вышитые украинские  рубахи. Все они  были с обрезами  и
шашками, а кое у кого на поясе висели ручные гранаты "лимонки".
Человек в фиолетовых галифе поднял маузер  и выстрелил в воздух. Телеги
тотчас остановились.
--  Кто пропустил? --  закричал  человек  в фиолетовых галифе  плачущим
голосом.
-- Пограничный отряд,--  растерянно ответил  журналист  в серых гетрах.
Человек в фиолетовых галифе вышел на  дорогу как раз  около подводы с вещами
журналистов.