пулемет.
Я вернулся с этим ошеломляющим известием на поезд.
Тотчас все двери теплушек были закрыты, а  все чугунные печки погашены,
чтобы не  выдать себя  дымом из жестяных труб.  Все мы радовались, что между
нашим поездом и главным путем, по  которому пройдут эшелоны махновцев, стоит
длинный товарный состав и хорошо нас закрывает.
Но  Хвата  и  меня  этот  товарный состав  не  устраивал.  Нам хотелось
посмотреть на махновцев. Прячась  за  вагонами и  будками, мы пробрались  на
вокзал. Дежурный обрадовался,-- все-таки легче при людях.
-- Идите в буфет, там из окна все хорошо увидите,-- сказал он.
-- А вы?
-- Я выйду на перрон пропускать поезда. С зеленым флагом.
Хват с сомнением посмотрел на дежурного.
-- А может быть, лучше не выходить?
-- Как так не выходить!  Я же дежурный! Не  выйдешь, машинист остановит
эшелон, и тогда -- прощай, моя Дуся, пиши письма в рай.
Мы  с Хватом  пошли в буфет. Там  стоял деревянный щит с доисторическим
расписанием поездов. Мы  придвинули  щит к окну, чтобы смотреть из-за  него.
Тогда  нас  наверняка не заметят. В  случае  опасности  из буфета легко было
выскочить на кухню, а оттуда шел спуск в темный подвал.
Из подвала вышел серый кот с рыжими подпалинами. Он мельком взглянул на
нас, прошел по всем отелам и пустой стойте, перепрыгнул на подоконник, сел к
нам спиной и тоже начал смотреть на пустые пути. Он, очевидно, был недоволен
беспорядком на станции. Кончик его хвоста вздрагивал от раздражения.
Он нам мешал, но  мы  не  решались  его прогнать. Мы  понимали, что это
кот-железнодорожник, что он сидит здесь по праву, тогда как мы -- бесправные
пассажиры  --  должны знать  свое место. Время  от  времени  кот  недовольно
оглядывался на нас.
Потом он насторожил  уши, и мы услышали требовательный гудок  паровоза,
яростно мчавшийся  к  вокзалу.  Я прижался к стеклу  и увидел дежурного.  Он
торопливо вышел на перрон, одернул шинель и поднял свернутый зеленый флажок.
Швыряя в  небо клубы пара, промчался паровоз, волоча открытые платформы
вперемежку  с  теплушками.  То,  что  пронеслось  мимо  нас  на  платформах,
показалось мне горячечным бредом.
Я  видел хохочущие рожи парней, увешанных оружием --  кривыми  шашками,