Но  после того как советские войска отжали деникинцев от Орла и  начали
гнать на юг, настроение у белых изменилось. По уездным городкам  и местечкам
начались погромы.
Кольцо погромов сжималось вокруг Киева, и наконец  в ту ночь, о которой
я рассказываю, начался первый ночной погром на Васильковской улице.
Громилы оцепили один из больших домов, но не успели ворваться в него. В
притаившемся темном доме, разрывая  зловещую  тишину ночи,  пронзительно,  в
ужасе и отчаянии,  закричала женщина. Ничем  другим она  не  могла  защитить
своих детей,-- только этим непрерывным, ни на мгновенье не затихающим воплем
страха и беспомощности.
На одинокий крик женщины внезапно ответил таким же криком  весь  дом от
первого  до последнего этажа.  Громилы не выдержали этого крика и  бросились
бежать. Но им некуда было скрыться,--  опережая их, уже кричали  все дома по
Васильковской улице и по всем окрестным переулкам.
Крик разрастался, как  ветер, захватывая  все  новые кварталы. Страшнее
всего  было то, что крик несся из темных и,  казалось, безлюдных домов,  что
улицы были совершенно пустынны, мертвы и только  редкие и тусклые фонари как
бы освещали дорогу этому крику, чуть вздрагивая и мигая.
Об этом я узнал  потом. Сейчас же, не  зная,  что происходит,  я  начал
поспешно одеваться,  чтобы идти туда,  где, раздирая сердце,  слышался  этот
крик. Мама тоже начала одеваться. Она решила идти со мной.
Зачем я иду, я толком не знал. Я не мог оставаться дома. Я понимал, что
не  успокоюсь,  пока не узнаю  причины  этого крика. Неизвестность была хуже
самой  алой опасности,  подстерегавшей  каждого  на  ночных проклятых улицах
города.
Но уйти нам  не пришлось.  Пока мы  одевались,  начала кричать соседняя
Фундуклеевская улица и трехэтажный дом рядом с нами. Там не было  в окнах ни
одного огня.
Я  снова вышел на  балкон и  увидел,  как  по Фундуклеевской  пробежало
несколько человек,  шарахаясь  от  кричащих домов.  Это,  должно быть,  были
громилы.
Меня била  нервная лихорадка.  Рядом  сидела на полу,  покачивалась  и,
зажав  лицо ладонями, тихо  стонала Амалия. Мама увела ее и начала отпаивать
валерьянкой.
Я  слушал.  Кричали Подол,  Новое  строение,  Бессарабка,  кричал  весь