Оказалось, что к западу от города долго скрывалась по деревням и ждала
своего часа петлюровская дивизия. Никто об этом не знал. Воспользовавшись
отходом советских частей, петлюровская дивизия решила опередить деникинцев,
рванулась на Киев и после двухдневного боя заняла город.
Деникинцам это, естественно, не понравилось. Между ними и петлюровцами
начались какие-то таинственные и сложные переговоры. После них на балконе
Городской думы рядом с петлюровским появился бело-сине-красный флаг,
свидетельствовавший о двоевластии.
Киевляне окончательно запутались. Трудно было попять, кто же будет
владеть городом.
Но все эти сомнения окончились к вечеру, когда к деникинцам подошли
подкрепления. Два казачьих полка вдруг обрушились лавой с крутых Печерских
гор на ничего не подозревавших петлюровцев.
Казачьи полки неслись карьером с опущенными пиками, гикая, стреляя в
воздух и сверкая обнаженными шашками. Никакие нервы не могли выдержать этой
дикой и внезапной атаки.
Петлюровцы бежали без единого выстрела, бросив пушки и оружие. И те же
"щирые" старики, что утром умильно возглашали "слава!", сейчас кричали с
балконов и тротуаров, потрясая от бешенства кулаками, "ганьба",
что означает "позор". Но петлюровцы не обращали на эти крики внимания и
бежали, озираясь и что-то торопливо рассовывая на бегу по карманам.
Опомнились они только за городом, когда добежали до Святошина. Там они
остановились передохнуть. И единственная уцелевшая у них батарея выпустила
наугад по Киеву десяток снарядов.
Потерь не было, если не считать, что на Владимирской горке был разбит
киоск, где торговали мороженым, а осколок снаряда отбил ухо на гипсовом
памятнике у одного из просветителей России -- не то у Кирилла, не то у
Мефодия.
Наутро по городу был расклеен приказ генерала Бредова о том, что отныне
и навеки Киев возвращается в состав единой и неделимой России.
Крик среди ночи
Был, должно быть, тот поздний час, когда все вокруг мертвеет от вязкого
мрака и тишины. Даже вода в ржавых трубах иссякала среди ночи и переставала
