Зал возмущенно  загудел.  Послышался свист. Какой-то человечек выскочил
на сцену и осторожно взял "министра балянсов" за локоть, пытаясь его увести.
Но  старик  распалился и так  оттолкнул  человечка, что  тот  едва  не упал.
Старика уже несло по течению. Он не мог остановиться.
-- Що ж вы мовчите?-- спросил он вкрадчиво.-- Га? Придуриваетесь? Так я
за вас отвечу. На Украине вам и хлиб, и сахар, и сало, и гречка, и квитки. А
в Москве дулю сосали с лампадным маслом. Ось як!
Уже два человека осторожно  тащили министра за полы чесучового пиджака,
но он яростно отбивался и кричал:
--  Голопупы! Паразиты!  Геть до вашей Москвы! Там маете  свое жидивске
правительство! Геть!
За кулисами появился Винниченко. Он гневно  махнул рукой, и красного от
негодования  старика наконец  уволокли за кулисы.  И тотчас, чтобы  смягчить
неприятное  впечатление,  на сцену выскочил хор  парубков в лихо заломленных
смушковых  шапках,  ударили  бандуристы,  и  парубки,  кинувшись  вприсядку,
запели:
Ой, що там лежит за покойник,
То не князь, то не пан, не полковник -
То старой бабы-мухи полюбовник!
На  этом  отчет  Директории  перед народом  закончился.  С насмешливыми
криками: "Геть до Москвы! Там маете  свое жидивске правительство!"-- публика
из кино "Арс" повалила на улицу.
Власть украинской Директории и Петлюры выглядела провинциально.
Некогда  блестящий Киев превратился в увеличенную Шполу  или Миргород с
их казенными присутствиями и заседавшими в них Довгочхунами.
Все в городе было устроено под  старосветскую Украину, вплоть до ларька
с пряниками под вывеской "О це Тарас с Полтавщины". Длинноусый Тарас был так
важен и на нем топорщилась и пылала яркой вышивкой такая белоснежная рубаха,
что не каждый отваживался покупать у этого оперного персонажа жамки и мед.
Было непонятно, происходит ли нечто серьезное или разыгрывается пьеса с
действующими лицами из "Гайдамаков".
Сообразить, что происходит, не было возможности. Время было судорожное,
порывистое,  перевороты шли  наплывами..  В первые  же дни появления  каждой
новой  власти  возникали  ясные  и грозные  признаки  ее скорого  и  жалкого
падения.