кассы у ресторатора, а как подвалили к Симбирску -- в чем был, в одном своем
лакейском фрачишке -- сбежал на берег, будто купить на базаре редиски. Так и
остался.
Деньги  на первое время были, а одежда, конечно, на мне подозрительная.
Купил я пиджачок. Выследил ее, конечно. И на  мое счастье наискосок от дома,
где она жила у своей  бабушки -- старый такой дом  с садом  и крыжовником,--
чуть наискосок стоял трактир.  Небогатый такой трактир, маленький,  даже без
канареечного пения. Засел я  в этом  трактире крепко.  Придумал историю, что
договорился, с товарищем гусей в Симбирске покупать, а товарищ  запоздал, не
едет. Вот  и сижу, скучаю здесь,  дожидаюсь.  Того  не сообразил, что  гусей
скупают по осени, а не летом.
-- Ну и что ж, видел ее? -- спросил я.
-- Видел.  Два  раза. Прошла  она  сквозь душу и  все  начисто с  собой
унесла. Ничего я тогда не соображал. Одно только и знал, что радовался. Она,
конечно,  ничего  не подозревала,  да и забыла,  должно  быть,  про  меня,--
человек  я на  вид  неприятный,  сам знаю  --  зубы,  как у хорька,  а глаза
мышиные.  И все  бегают, проклятые.  Вырвал  бы  я  их к чертям!  Красоту не
наживешь и не уворуешь, как ни старайся.
Петлюровский  пулемет  дал  с  опушки леса короткую  скучную очередь  и
заглох.
-- Чепуха это все,-- сказал шустрый.-- И гетман и петлюровцы. И вся эта
заваруха, это трепыхание. На кой черт все это делается, не пойму. Да и охоты
нет понимать.
Он замолчал.
-- Ну что ж ты,-- сказал я.-- Начал рассказывать да бросил.  -- Нет,  я
не  бросил. Прожил я в Симбирске всего десять  дней, а потом хозяин трактира
-- больной  был человек, хороший -- подозвал меня как-то и говорит шепотком:
"Тут сыщики, в общем легаши, об  тебе  спрашивали. Смотри, парень, как бы не
схватили тебя сегодня. Ты вор?" -- "Нет, говорю, я  не вор и  никогда им  не
был, кабы не любовь к женщине".-- "Суд любовь  к женщине в расчет  не берет.
Не юридическая величина. Ты  сюда больше не ходи. Остерегайся". А я решил --
нет,  в  тюрьму  я  не  сяду. Мне  нужна  сейчас вольная воля,  чтобы ее  не
потерять, эту женщину. Надо завертеться, запутать свои следы.
Уехал я в тот же день в Сызрань, чтобы отсидеться, а там меня на третий
день и взяли, как сопливого урку. Судить повезли на  пароходе в Самару. Двое