Пять раз я удостоился счастья поцеловать черный камень пророка.
На третью ночь в наш караван - сарай пришел человек из Омана и принес в
мешке сухие ветки с маленькими сморщенными плодами.
Он кричал, что продает веселящее дерево - кассак, - дабы дух паломников
радовался перед лицом аллаха.
Мы купили плоды этого  дерева, и  каждый проглотил по  четыре зерна. Мы
почувствовали великую  радость, будто напились русской  водки.  Мы хохотали,
плясали и рассказывали друг другу соблазнительные истории. Только к  утру мы
уснули крепким  сном, и какой - то бродяга - да упадет проклятие па весь его
черный род! - стащил мои чувяки и мешок с хлебом и маслинами из - под головы
Хушета.
Мы  вернулись  домой.  На  обратном  пути  я  благословлял  Хушета,  не
пожалевшего отдать свои последние деньги на путешествие к гробу пророка.
Но как  только  мы  вошли  в аул  Варун  -  Кала,  явились полицейские,
арестовали Хушета и повезли  в Ашхабад.  Я изумлялся, не зная,  за  что  так
грубо и  недостойно обошлись с  человеком, носившим имя  хаджи  и искупившим
былые грехи постом и молитвой.
Что же я узнал  в тот же  день?  Через  месяц после нашего отъезда жена
Хушета, тихая и скромная женщина, рассказала властям, что Хушет  убил  ночью
того  гостя, что приехал на хорошем коне, закопал его труп  за аулом, коня и
арбу  продал  в Ашхабаде и на эти  деньги и  совершил  свое паломничество ко
гробу пророка. Вот до чего может довести человека благоговение и вера!..
Бекмет кончил,  и  нельзя  было  понять, говорит  ли  он  серьезно  или
смеется. Бариль внимательно  посмотрела на него. Старик был не так уж прост,
как ей казалось раньше.
Она встала от костра и пошла  в дощатый тесный дом,  где Хоробрых отвел
ей угол за холстинной перегородкой. Гузар шел с ней и смеялся: забавные вещи
рассказывает старик!
- Веселый старик, очень веселый старик! - все время повторял он. - Тебе
сильно помочь может.
"Хороша помощь! - с горечью подумала  Бариль. - Черт  бы его унес с его
помощью!"
Хоробрых  и  его помощник  Казанский, белобрысый  техник,  загорелый до
того, что пробор на его  голове казался кровавым шрамом, предпочитали  спать
на воздухе. В  доме обитали  фаланги и скорпионы. На берегу их было  меньше: