- И не дадут, - ответил Шацкий. - Нужны другие пути. У нас есть в руках
химия.  Перед  ее возможностями  оптический  принцип  улавливания  солнечной
энергии  отходит  на  задний план.  Надо  ловить,  концентрировать,  сгущать
солнечную  энергию  химическим  путем.  Надо   учиться   у  красных  морских
водорослей.  Они  используют   двадцать  четыре   процента  того  количества
солнечной энергии, какое проникает в  морские глубины тогда как  наши земные
растения, тонущие  в  солнечных потоках  используют  только  ничтожные  доли
процента. Нужда всему научит.
Шацкий прошелся по комнате.
-  Духота, духота! -  пробормотал он. -  Здешние вечера вызывают астму.
Горы  накаляются за день и всю ночь излучают тепло. Я  предлагаю пройтись  к
морю.
Жена охотно согласилась отпустить его с  нами.  Мы вышли к морю. Звезды
спали на волнах, то широко открывая, то щуря белые огни.  По  краю берега, у
пенной полосы  прибоя, промчался тбилисский  экспресс.  Его радостный  гудок
прокатился громом над морем, - поезд торопился вырваться из плоских степей в
путаницу  гор, заливов,  рек,  виноградников, в  успокоительный  калейдоскоп
Кавказа.
-  Вот... - Шацкий торжественно показал на море. - Вот громадные водные
плоскости. Их можно заставить собирать солнечную энергию. К этому делу будут
приспособлены и пустыни. Химическое  улавливание солнца состоит в том, чтобы
использовать свойство солнечной энергии вызывать химические реакции.
Эти  реакции  в   свою  очередь   создают   электрическую  энергию.   В
лабораториях  уже существуют  приборы - фотоэлементы,  превращающие  энергию
солнца путем  химических процессов в электричество.  Удалось  добиться,  что
фотоэлемент под влиянием  солнца дает ток, вращающий небольшой электромотор.
Кара-Бутаз нужно сделать всесоюзной лабораторией по ловле солнца и  в первую
очередь  приложить  взятую  в  плен  солнечную  энергию  к  переработке  его
баснословных богатств.
Когда мы  вернулись,  жена Шацкого  тихо спросила меня, не болтал ли он
чепухи.
- При  нем  нельзя  упоминать  о  Кара-Ада,  - сказала  она,  когда  мы
прощались. - Он как будто забыл об этом,  но самое имя Кара-Ада приводит его
в неспокойное  состояние. Я  ведь  с  ним тоже  была там,  - добавила  она и
смутилась.