Остаток вечера прошел в спорах  о причинах течи  туркменских лодок  и в
рассказе Хоробрых об истории исследований Кара-Бугазского залива. Хоробрых в
первый раз  был в Кара-Бугазе в 1914 году  и  с полным  правом  считал  себя
кара-бугазским старожилом.
Вечером  Прокофьев  не успел передать мне маршрут,  и разговор наш  был
закончен наутро в купальне.
- Маршрут ваш должен быть следующий, - сказал Прокофьев, сидя в тени на
ступеньках  купальни. -  Сначала Красноводск, где  вы сейчас  и  находитесь,
потом  Дагестан  - Берикей  и  Махачкала,  потом  Эмба,  наконец  полуостров
Мангышлак, и только после этого  вы имеете право попасть в Кара-Бугаз. Всего
три тысячи  километров  по Каспийскому морю  и несколько  сот километров  по
суше.  Район Красноводска богат нефтью и газами, Дагестан  - газами, Эмба  -
нефтью и известняком,  а Мангышлак  - каменным углем, фосфоритами и  нефтью.
Все  это  необходимо  для  переработки  кара-бугазского мирабилита  в ценные
химические продукты.  Без  этого нет никакого смысла строить  кара-бугазский
комбинат. Ну что, согласны?
- Согласен.
Прокофьев  прыгнул в  воду.  Своим телом он вогнал почти до самого  дна
много воздуха: вода вокруг него сделалась снежной от пузырьков мелкого газа.
Из соседней кабинки с грохотом свалился в воду Хоробрых.
-  Здорово,  орлы! -  прокричал он, нырнул  и пошел саженками к  скалам
Уфра.
Он плыл, погружаясь в блеск воды. Он тонул  в нем, как в необыкновенном
световом   океане.  Прямо  на  Хоробрых  шел   наливной  пароход  с  желтой,
канареечной трубой. На мостике его чернела громадная надпись: "Лафарг".
Зной ложился розовым дымом на мертвые горы и  песчаные косы, сверкавшие
вдали подобно неведомым обширным материкам.
Вечером  я  встретил  Прокофьева  в  Новом  городе, за вокзалом.  Улицы
упирались в рыжие и угрюмые скалы.
Прокофьев  сообщил  мне  последнюю новость:  в столовую горпо  привезли
ключевую  джебельскую  воду.  Мы поспешили к столовой.  Вода из опреснителей
казалась  нам хуже касторки. Это  была густая и  мутная  вода,  попахивавшая
керосином и рыжая от каких -  то хлопьев, неохотно оседавших на дно. Пить ее
было бесполезно: жажду она почти не  утоляла. Для одного Хоробрых нужно было
два ведра в день, выдавали же на человека  только  по ведру, так как один из