кровью. - В  воду,  в  трюмы! Доплавались под николаевским  флагом, дошли до
ручки. Живой груз повезем, как быков на убой. Эх, вы...
Он  хотел  еще что - то  прибавить, но осекся: в дверях стоял  офицер с
выпуклыми глазами.
- Голубчик капитан, - он галантно переступил через высокий порог рубки,
- распорядитесь открыть трюмы. Сейчас приведут заключенных.
Трюмы были открыты, но заключенных привели  только  в полночь, когда от
нефтяных складов уже горохом сыпалась ружейная перестрелка.
Красные  рвались  к  городу.  Переход на  сторону  деникинцев турецкого
офицера Казым - бея, командовавшего красными частями, не спас  города. Казым
-  бей  -  черное  его  имя  гремело  тогда  по  Дагестану  -  был   агентом
муссаватистов. Он проник в распоряжение красных частей, завоевал их доверие,
участвовал в боях и  ждал удобной минуты, чтобы  предать. Измена Казым - бея
удесятерила  ярость   красных   частей.  Они  перешли  по  всему   фронту  в
наступление, и их передовые отряды уже дрались на подступах к Петровску.
"Николай" сипел мятым паром и качался у  пристани черной нелепой тушей,
-  огней  приказано  было  не  зажигать.  Море,  порт,  город,  горы  -  все
превратилось  в глухую,  порывистую  от  ветра  тьму.  Белела  только  пена,
переливаясь через изуродованный бурями мол.
Заключенных привели очень тихо. Вахтенный считал их, стоя на мостике.
-  Больше  ста  человек,  - сказал  он капитану, когда последняя черная
тень,  подгоняемая прикладами,  медленно  полезла  в  трюм.  Из  трюма несло
холодом и запахом гнилой кожи.
Отошли ночью.
"Николай"  обогнул  мол,  затрещал, вскрикнул  и  высоко вздернул  нос.
Ледяные горы  воды  подкатывали под его  ветхое  днище.  В  кают -  компании
посыпались со столов стаканы.
Деникинцы сбились у поручней. Они смотрели на берег, где тускло и часто
вспыхивали  огни рвущихся снарядов. Официант смотрел  вместе  с  ними. Ветер
поднимал его  редкие волосы.  В  борт чугунными  билами молотила  каспийская
волна.
Перед отвалом  на  пароход  вошел  старый офицер  с седой подстриженной
бородкой.  Тонкие его ноги  были в шелковых  черных обмотках,  редкие волосы
разлизаны тщательным  пробором. Он потребовал в кают  - компанию  чаю, велел
позвать  капитана,  медленно  развернул  на столе  карту и  положил  на  нее