Только неси осторожно.
Я  взял  ящик и поставил его  на  стол перед Черпуновым. Ящик  оказался
совсем легким.
Черпунов  не  торопясь  открыл  крышку. Я заглянул  через  его плечо  и
невольно вскрикнул. Огромная бабочка, больше, чем лист клена, лежала в ящике
на темном шелку и переливалась, как радуга.
- Не так смотришь! - рассердился Черпунов.- Надо вот так!
Он взял меня за  макушку и начал поворачивать мою голову то  вправо, то
влево. Каждый раз бабочка вспыхивала разными цветами - то белым, то золотым,
то пурпурным, то  синим. Казалось,  что крылья ее  горели чудесным огнем, но
никак не сгорали.
- Редчайшая бабочка с острова Борнео! - с гордостью произнес Черпунов и
закрыл крышку ящика.
Потом Черпунов показал  мне звездный  глобус,  старые  карты  с  "розой
ветров", чучела колибри с длинными, как маленькие шила, клювами.
-  Ну,  на  сегодня  довольно,-  сказал  Черпунов.-  Ты  устал.  Можешь
приходить ко мне по воскресеньям.
- Вы всегда дома?
- Да.  Я  уже стар, чтобы бродить и  путешествовать, мой друг. Вот  я и
странствую  по стенам  и столам,- он показал  на книжные полки  и на мертвых
колибри.
- А вы много путешествовали? - спросил я робко.
- Не меньше, чем Миклухо-Маклай.
Когда, торопясь и не попадая в рукава, я натягивал  в  передней шинель,
вошла  молодая  женщина.  Она  была  в  коротком узком  жакете,  в  шляпе  и
перчатках. Маленькая темная вуаль  была опущена у нее на глаза. От этого они
казались совсем синими.
- Вы где живете? - спросила она. Я ответил.
- Значит, до Крещатика нам по пути. Пойдемте вместе.
Мы вышли. Черпунов  стоял в дверях и смотрел нам вслед. Потом он громко
сказал:
- Маша, прошу тебя, будь осторожна. И возвращайся скорей.
- Я слышу,- ответила женщина, но не оглянулась. Мы  миновали Никольский
форт  с  бронзовыми  мордами  львов  на  крепостных  воротах,  прошли  через
Мариинский парк,  где  я  встретил  когда-то  гардемарина,  и  повернули  на