воображение:
о бутылке вина, выпитой им прошлым летом  в Белой Церкви, о том, что он
видел под  Плевной  самого  Скобелева так близко, "як до того плетня", и  об
удивительной американской веялке,  работающей от  громоотвода.  Дед  Нечипор
был, как говорили на острове, "легкий человек" -- враль и болтун.
Он читал псалтырь весь  день  и всю следующую  ночь, отщипывая  черными
ногтями нагар  со  свечи,  засыпал  стоя,  всхрапывал  и,  очнувшись,  снова
бормотал невнятные молитвы.
Ночью на  другом  берегу  реки  кто-то  начал махать фонарем и протяжно
кричать. Я вышел с дядей  Илько на берег. Река ревела. Вода шла через греблю
холодным водопадом. Ночь  стояла поздняя, глухая, ни  единой  звезды не было
над головой.  В лицо дуло дикой  свежестью разлива, оттаявшей  земли. И  все
время кто-то махал на том берегу фонарем  и кричал,  но  слов  за шумом реки
нельзя было разобрать.
-- Должно  быть,  мама,--  сказал  я  дяде Илько.  Но он мне  ничего не
ответил.
-- Пойдем,-- сказал он, помолчав.-- Холодно на берегу. Простудишься.
Я не захотел  идти в дом. Дядя  Илько помолчал еще  немного и ушел, а я
стоял и смотрел на далекий фонарь.  Ветер дул все сильнее, качал тополя, нес
откуда-то сладковатый дым соломы.
Утром отца хоронили.  Нечипор  и дядя Илько выкопали  могилу  в роще на
краю оврага.  Оттуда  были далеко  видны леса  за Росью и белесое мартовское
небо.
Гроб вынесли из дома на широких вышитых  рушниках. Впереди шел  ксендз.
Он  смотрел серыми спокойными глазами прямо перед собой и говорил вполголоса
латинские молитвы.
Когда гроб  вынесли  на  крыльцо, я  увидел на  том берегу реки  старую
коляску,  распряженных и привязанных  к  ней  лошадей и  маленькую женщину в
черном -- маму.  Она  стояла  неподвижно на  берегу. Она  видела оттуда, как
выносили отца. Потом она опустилась на колени и упала головой на песок.
К ней  подошел  высокий, тощий  извозчик, наклонился  над ней и  что-то
говорил, но она все так же лежала неподвижно.
Потом она вскочила и побежала вдоль  берега к  гребле. Извозчик схватил
ее. Она бессильно опустилась на землю и закрыла лицо руками.
Отца несли по  дороге в рощу. На повороте я  оглянулся. Мать сидела все