Рассказы   дяди   Юзи  были  для  нас  интереснее   похождений   барона
Мюнхгаузена. Мюнхгаузена надо  было себе представлять, а дядя Юзя  был рядом
-- живой, тонущий в облаках табачного дыма, сотрясающий своим хохотом диван.
Потом в жизни дяди Юзи наступила неясная полоса. Он скитался по Европе,
играл, говорят,  в рулетку  в Монте-Карло,  очутился в Абиссинии и  вернулся
оттуда  с  огромным  золотым  орденом,  пожалованным  ему  за что-то негусом
Менеликом. Орден был похож на дворницкую бляху.
Дядя Юзя не находил себе места в жизни, пока взоры его не обратились на
туманный Дальний Восток,  на Маньчжурию и  Уссурийский  край. Эта страна как
будто нарочно существовала для  таких  людей, как дядя. Там можно  было жить
широко,  шумно,  не  подчиняясь никаким "дурацким законам",--  во  всю  силу
необузданного характера и своей предприимчивости.
Это была русская Аляска --  необжитая, богатая и опасная. Лучшего места
на  свете нельзя было  и придумать для  дяди Юзи. Амур, тайга, золото. Тихий
океан, Корея, а  дальше --Камчатка, Япония, Полинезия. Обширный  неизученный
мир шумел, как прибой, у берегов Дальнего Востока и тревожил воображение.
Дядя Юзя, захватив  с собой молодую  жену-подвижницу,--  так как никто,
кроме подвижницы,  по мнению моей мамы, не  мог  быть женой  такого ужасного
человека, как дядя Юзя,--уехал на Дальний Восток.
Там он  участвовал в  обороне Харбина во время китайского  восстания, в
стычках с хунхузами, в постройке Восточно-Китайской железной дороги. Занятие
это он прервал только для того, чтобы поехать в Трансвааль.
После  англо-бурской войны он вернулся на Дальний Восток, но  уже  не в
Маньчжурию, а в Порт-Артур. Там он работал агентом Добровольного флота. Дядя
Юзя писал, что очень полюбил пароходное дело и, жалеет, что  в молодости  не
стал моряком.
К  тому времени  жена его  умерла.  На руках  у дяди Юзи  остались  две
девочки, его дочери. Он трогательно и неумело воспитывал их вместе со старым
китайцем-слугой, которого называл Сам Пыо-чаи. Этого преданного ему, китайца
дядя Юзя любил, пожалуй, не меньше, чем своих дочерей. Вообще он очень любил
китайцев  и  говорил,  что  это  великолепный,   добрый  и  мудрый  народ  и
единственный его недостаток -- это боязнь дождей.
Во  время  японской войны дядя  Юзя был призван,  как старый офицер,  в
армию. Дочерей вместе с Сам Пью-чаем он отправил в Харбин.
После войны он приезжал в Киев навестить родных. Это был последний раз,