А  утром меня  будило вкрадчивое пение, почти шепот, около самого уха и
щекочущие мои щеки волосы тети Нади, "Вставай скорей,--пела она,--не  стыдно
ль спать, закрыв глаза,  предавшись  грезам?  Давно малиновки звенят,  и для
тебя раскрылись розы!"
Я открывал глаза,  она целовала меня, тотчас исчезала, а через минуту я
слышал, как она уже кружилась по  залу в быстром вальсе со своим  братом  --
юнкером  дядей  Колей.  Он  тоже  иногда  приезжал  к  бабушке  на  пасху из
Петербурга.
Я вскакивал, предчувствуя бурный, веселый неожиданный день.
Когда тетя Надя пела, даже дедушка  открывал  настежь дверь на лестницу
из мезонина и говорил потом бабушке.
-- откуда только у Нади эта цыганская кровь?
Бабушка уверяла, что у Нади кровь не цыганская, а польская. Ссылаясь на
литературные примеры и  историю Речи  Посполитой, она доказывала, что  среди
полек  часто  бывали  такие  неудержимо  веселые,  взбалмошные  и  беспечные
женщины.
--  Вот именно!--отвечал язвительно дедушка и плотно  затворял за собой
дверь.--Вот  именно!  --  громко,  повторял  он  за  закрытой дверью, садясь
набивать папиросы.
Однажды, я помню, была поздняя пасха. В Черкассах уже  зацвели сады. Мы
приехали из Киева на пароходе. Потом из Москвы приехала тетя Надя.
Я  любил  пасху,  но  боялся  предпасхальных   дней,  потому  что  меня
заставляли часами растирать миндальные  зерна или взбивать ложкой  белки.  Я
уставал от этого и даже втихомолку плакал,
Кроме  того,  перед  пасхой  в  бабушкином  доме  начинался беспорядок.
Женщины в подоткнутых юбках мыли фикусы, рододендроны, окна и полы, выбивали
ковры и мебель, чистили медные ручки на  дверях и окнах. Нас вечно гоняли из
комнаты в комнату.  После  уборки  происходило  священнодействие  -- бабушка
делала  тесто для куличей, или, как их называли у нас в семье, для "атласных
баб". Кадку с желтым пузырчатым  тестом  укутывали ватными одеялами,  и пока
тесто не всходило, нельзя было бегать по комнатам,  хлопать дверьми и громко
разговаривать.  Когда по улице проезжал извозчик, бабушка очень пугалась: от
малейшего сотрясения тесто могло "сесть", и тогда прощай высокие ноздреватые
куличи, пахнущие шафраном и покрытые сахарной глазурью!
Кроме   куличей,  бабушка  пекла  множество  разных  "мазурок"  --сухих