меньше  сорока  человек.  К тому  же через  каждые  несколько  лет мои  дети
меняются. Одни уходят, другие приходят. Отсюда вывод -- на мою долю выпадает
в сорок раз больше огорчений, чем на долю обыкновенных  родителей. И в сорок
раз больше  возни. Поэтому я, может быть, не всегда был одинаково внимателен
ко всем. Мне грустно расставаться с вами. Я стремился сделать из вас хороших
людей. Вы в свою очередь давали смысл моей жизни. Я молодел с вами. Я прощаю
отныне  и навеки все ваши глупые  выходки и даже драки с  первым отделением.
Прощаю все. В этом нет, конечно,  никакого великодушия. Но вас  я призываю к
великодушию.  Гейне сказал, что  на  земле  больше  дураков,  чем людей. Он,
конечно, преувеличил. Но что это все-таки значит? Это значит, что  ежедневно
мы  встречаем  людей,  чье существование не приносит  ни им,  ни  окружающим
никакой  радости и пользы.  Бойтесь  быть бесполезными. Кем бы  вы  ни были,
помните мудрый совет: "Ни одного дня без написанной строчки". Трудитесь! Что
такое талант? Трижды и четырежды труд. Любите труд, и пусть вам всегда будет
жаль  с  ним расставаться.  Счастливой  дороги!  Не  поминайте  лихом  своих
наставников, поседевших в боях с вами!
Мы бросились к нему, и он расцеловался с каждым из нас.
-- А теперь,-- сказал Субоч,-- несколько слов по-латыни!
Он взмахнул руками и запел:
Gaudeamus igitur juvenes dum sumus!
Мы подхватили нашу первую студенческую песню.
Потом  начался  бал.   Распорядителем  был  Станишевский.  Он  приказал
гимназистам-спасителям  пригласить  на вальс  спасенных  ими гимназисток. Он
познакомил меня с худенькой девушкой с радостными глазами -- Олей Богушевич.
Она была в  белом платье. Опустив  глаза, она поблагодарила меня за помощь и
побледнела от  смущения. Я  ответил,  что это сущие пустяки. Мы  танцевали с
ней. Потом я принес ей из буфета мороженого.
После бала мы провожали гимназисток домой. Оля Богушевич жила в Липках.
Я шел с  ней  ночью под теплой  листвой  деревьев. Ее белое  платье казалось
слишком нарядным даже для этой июньской ночи. Мы расстались с ней друзьями.
Я пошел к Фицовскому, где наш кружок проводил остаток ночи. Мы устроили
в  складчину  ужин  с  вином  и пригласили на  него  Субоча, Селихановича  и
Иогансона. Иогансон пел песенки Шуберта. Субоч виртуозно  аккомпанировал ему
на бутылках.
Мы много шумели и разошлись, когда поднялось  солнце, но на  улицах еще