прочитанном, стараясь  восстановить в памяти  мельчайшую  последовательность
событий в романах. Мама терпеливо ей отвечала.
Я ушел в Третьяковскую галерею.  Посетителей почти не  было. Тихая зима
как бы перенесла галерею из столицы в Подмосковье -- не  было слышно никаких
городских  звуков.  На стульях  дремали старушки -- хранительницы знаменитых
картин.
Я  долго  стоял  около картины Нестерова  "Видение  отроку Варфоломею".
Тоненькие  девочки-березы  белели,  как  свечи.  Каждая  травинка  доверчиво
тянулась к  небу. Щемило сердце от  этой трогательной  и ничего не требующей
красоты.
На  диване  против картины  сидела  седая полная  дама  в  черном.  Она
смотрела на картину  в лорнет. Рядом с  ней сидела молодая  женщина с русыми
косами.
Я  остановился  сбоку,  чтобы не мешать им  смотреть на" картину. Седая
дама обернулась ко мне и спросила:
--  Как ты находишь, Костик, это похоже на холмы в Ревнах за парком или
нет?
Я вздрогнул, смутился. Седая дама, улыбаясь, смотрела на меня.
-- Ненаблюдательная  нынче молодежь! -- сказала она.-- Неужели ты забыл
Карелиных? В  Ревнах?  И меня, и Любу,  и Сашу? Правда, прошло уже несколько
лет.
Я  покраснел,  поздоровался.   Теперь  я  узнал  седую  даму  --  Марию
Трофимовну Карелину. Но Любу  я узнал не сразу. Она выросла, и в косах у нее
уже не было прежних черных лент.
--  Садись,--  сказала  Мария Трофимовна.--  Как  вырос!  Даже  неловко
говорить тебе "ты". Рассказывай, как ты сюда попал. И вспомним вместе Ревны.
Ах, какие места, какие места! Этим летом мы непременно туда поедем.
Я рассказал о себе. А  Мария  Трофимовна  сообщила, что она по-прежнему
живет с Сашей  в Орле. А вот Люба кончила  гимназию и поступила в Московское
училище живописи и ваяния. Сейчас  Мария  Трофимовна  с  Сашей  приехали  на
зимние каникулы в Москву навестить Любу.
-- А где же Саша?-- спросил я.
-- Осталась в гостинице. У нее горло болит.
Люба искоса  поглядывала на меня, наклонив голову.  Мы  вышли вместе. Я
проводил  Карелиных  до Лоскутной гостиницы. Они затащили меня к себе, чтобы