--  Я и  так счастлив,--  ответил  я.-- Пожалуйста,  обо мне  не думай.
Прожил же я два года один. И еще проживу.
Мама носила в то время очки. Оправа их была  сломана. Очки держались на
тесемке. Мама  долго  разматывала  эту  тесемку, сняла  очки  и  внимательно
посмотрела на меня.
--  Неласковая стала наша семья!--вздохнула мама.-- И скрытная.  Это от
бедности. Вот ты приехал и  даже ничего  не рассказал о себе. И я все молчу,
все откладываю. А нам надо поговорить.
-- Ну, хорошо. Но только ты не волнуйся.
-- Галя  слепая!-- сказала мама и  долго молчала.-- А сейчас она начала
глохнуть. Без меня она не проживет и недели. Ты не понимаешь, как о ней надо
заботиться. У  меня сил осталось только  на Галю. Один бог  видит, как я вас
люблю,-- и тебя, и Диму, и Борю, но я не могу разорваться.
Я  ответил, что все отлично  понимаю и что очень скоро я смогу помогать
ей и Гале. Как только окончу гимназию.
Я уже не думал, как раньше, о возвращении к маме. Но я ее жалел и любил
и хотел, чтобы она не терзалась мыслями обо мне.
Я  успокоил  ее и с  легким  сердцем  начал  собираться в Третьяковскую
галерею.
Я чувствовал  себя  гостем  в родной семье. Слишком был  велик контраст
между морозной,  сверкающей снегами  и зимним  небом Москвой, с ее театрами,
музеями,  колокольным звоном, и унылой и  стиснутой жизнью  в  двух холодных
комнатах на Разгуляе.
Я с  недоумением  видел, что  Дима совершенно доволен  своей жизнью  --
институтом, выбранной профессией, которая была мне совершенно чужда. С таким
же  недоумением  я  заметил, что  в  комнате у  Димы почти  нет книг,  кроме
учебников и литографированных лекций.
У Гали, по слепоте ее, весь день уходил на  осторожную возню  с разными
небольшими  делами. Она все делала  на ощупь. Время для нее остановилось три
года  назад, когда она начала слепнуть. Галя  жила только  воспоминаниями --
мелкими и однообразными.  Круг этих воспоминаний делался все меньше  -- Галя
многое начала забывать.
Иногда она молча сидела, положив руки  на  колени. Изредка  по  вечерам
мама урывала  время  и  читала  что-нибудь  Гале, обыкновенно Гончарова  или
Тургенева.  После  чтения  Галя  подробно расспрашивала маму  о  только  что