поцеловал маму, а она, улыбаясь, сказала, что ей было очень интересно стоять
всю  ночь  в толпе студентов и курсисток и что  уже  давно она так весело не
проводила время.
"Три сестры"  шли в день моего приезда. Тотчас  после обеда мы с  Димой
начали собираться в  театр. Мы  доехали  до Театральной  площади  в холодном
трамвае. Синие электрические искры трещали на проводах.
Театральная площадь была наполнена тонкими блестками снега. Они  висели
в воздухе и были хорошо видны около фонарей. Магазин Мюра  и Мерилиза бросал
на мостовую полосы света. За стеклянными стенами  магазина горела елка. Цепи
из золотой и серебряной бумаги свешивались до полу.
Мы прошли  через Театральную площадь в Камергерский переулок и вошли  в
невзрачный снаружи театр.
Полы  были  затянуты  серым  сукном.  Зрители  двигались  бесшумно.  Из
калориферов несло жарким ветром. Чуть колыхался коричневый занавес с чайкой.
Все было строго и вместе с тем празднично.
У меня так горели щеки  и, должно быть,  так блестели глаза, что соседи
по креслам поглядывали на меня улыбаясь. Дима сказал:
-- Возьми себя в руки. Иначе ты ничего не услышишь и не увидишь.
Мне было больно за людей, мучившихся в чеховской пьесе. Но вместе с тем
меня не оставляло ощущение свежести и праздничности. Эта праздничность и эта
свежесть шли от искусства.
Все неприглядное и невеселое, что я увидел на Разгуляе,  показалось мне
временным и не  очень серьезным.  Пусть  будут бедность,  обиды, неудачи, но
никто не сможет погасить тот свет, что пришел сейчас из  таинственной страны
искусства. Никто не сможет отнять у  меня это  богатство. И никто не властен
над ним, кроме меня самого.
В таком состоянии я прожил все десять  дней в Москве. Мама посматривала
на меня и все повторяла, что я стал удивительно похож на отца.
-- Для  меня ясно,-- сказала она однажды,-- что ты  вряд  ли сделаешься
положительным человеком. Она помолчала и добавила:
-- Нет, конечно, ты не будешь  опорой в жизни. Даже для себя. G  твоими
увлечениями! С твоими фантазиями! С твоим легким отношением к вещам!
Я молчал. Мама притянула меня к себе и поцеловала.
-- Ну,  бог  с тобой! Мне хочется, чтобы  ты  был счастлив. А остальное
неважно.