-- Кем же ты будешь, Костик, когда вырастешь большой?
-- Моряком,-- ответил я.
--  Не надо,-- сказала Ганна.--  Моряки  тонут в пучине.  Кто-нибудь да
проплачет по тебе ясные свои очи.
Я  не  обратил внимания на слова Ганны. Я держал ее за  горячую смуглую
руку и рассказывал о своей первой поездке к морю.
Ранней  весной  отец ездил на три дня в  командировку в  Новороссийск и
взял  меня с собой. Море появилось  вдали,  как  синяя стена. Я долго не мог
понять, что это такое.  Потом я увидел зеленую бухту, маяк, услышал шум волн
у мола, и море вошло в меня,  как входит в память великолепный, но не  очень
ясный сон.
На рейде  стояли  черные броненосцы с желтыми  трубами  --  "Двенадцать
апостолов"  и "Три святителя". Мы  ездили  с  отцом  на  эти  корабли.  Меня
поразили загорелые офицеры в белых кителях с золотыми кортиками, маслянистое
тепло машинных отделений. Но больше всего удивил  меня отец. Я таким никогда
его  не видел.  Он смеялся, шутил, оживленно  говорил с  офицерами.  Мы даже
зашли в каюту к одному корабельному механику. Отец пил с ним "коньяк и курил
турецкие папиросы из розовой бумаги с золотыми арабскими буквами.
Ганна слушала, опустив глаза. Мне стало почему-то  жаль ее, и я сказал,
что когда сделаюсь моряком, то непременно возьму ее к себе на корабль.
-- Кем же ты меня возьмешь? -- спросила Ганна.-- Стряпкой? Или прачкой?
-- Нет! -- ответил я, загорясь мальчишеским воодушевлением.-- Ты будешь
моей женой.
Ганна остановилась и строго посмотрела мне в глаза.
-- Побожись! -- прошептала она.-- Поклянись сердцем матери!
-- Клянусь! -- ответил я, не  задумываясь. Ганна улыбнулась,  зрачки ее
сделались зелеными, как морская вода,  и она крепко поцеловала меня в глаза.
Я почувствовал жар ее рдеющих губ. Всю остальную дорогу до реки мы молчали.
Свеча Ганны погасла  первой.  Из-за леса графини  Браницкой  подымалась
дымная  туча.  Но  мы,  увлеченные венками,  ее не заметили, пока не  ударил
ветер, не засвистели, нагибаясь к земле, ракиты и не  хлестнула, взорвавшись
ослепительным громом, первая молния.
Девушки с  визгом бросились под деревья. Ганна сорвала  с  плеч платок,
обвязала им меня, схватила за руку, и мы побежали.
Она тащила меня, ливень настигал нас, и я знал, что до дому мы добежать