духами. Его  пенсне  так сверкало,  будто  стеклышки  его  были  сделаны  из
пластинок алмаза.
У  мраморной   колонны  стоял   "Маслобой".  По   нашей   гимназической
терминологии, "Маслобой" "выпустил пар". Он был бледен. Ордена дребезжали на
его тугом сюртуке.
С улицы послышалось "ура". Это кричали войска, расставленные шпалерами.
"Ура"  приближалось  к гимназии.  Грянул оркестр.  Двери  распахнулись.
"Маслобой"  беспомощно  оглянулся  на Регамэ  и  двинулся  рысцой  навстречу
королю.
Низенький  горбоносый король  с  седыми  усами,  в  голубой  шинели,  с
серебряным набором, быстро вошел,  припрыгивая, в  вестибюль.  За его спиной
все голубело от шинелей и лоснилось от цилиндров.
Швейцар  Василий, бывший  цирковой  борец,  должен был  снять  с короля
шинель. Но  Василий  растерялся и, вместо  того чтобы снимать  шинель, начал
натягивать ее на короля.
Король сопротивлялся. Он даже покраснел. Наконец он вырвался из могучих
лап Василия.  К королю подскочил адъютант и, отстранив Василия рукой в белой
лайковой  перчатке,  услужливо  снял  королевскую шинель.  Глаза  у  Василия
помутнели, как у пьяного. Василий стоял вытянувшись и отдувался -- он не мог
сообразить, что случилось.
--  Сир! -- сказал  "Маслобой",  склонившись перед королем, и  отчаянно
замахал засунутой за спину левой рукой. Это значило, что он забыл речь.
Регамэ тотчас начал "подавать". Он делал это виртуозно.
Король недовольно смотрел на красную директорскую лысину. Он еще тяжело
дышал после борьбы с Василием. Потом король услышал подсказку и усмехнулся.
Директор кое-как окончил  приветствие и  показал королю на узкий проход
между  шеренгами гимназистов,  приглашая  "его  величество"  проследовать  в
актовый зал.
Король двинулся.  За ним, гремя саблями, небрежно волоча их по чугунным
полам вестибюля, хлынула свита. Аксельбанты замелькали в наших глазах.
На  шаг  позади  короля шел  воинственный генерал  Иванов,  командующий
Киевским военным округом.
За свитой шли, сняв цилиндры и слащаво улыбаясь, сербские министры.
Мы  заранее обо всем  договорились.  Как  только король  вошел в проход
между синими гимназическими мундирами, мы  дружно и во  весь голос  грянули: