Он встретил меня приветливо и покровительственно.
-- Молодец,--сказал он,--что решил быть самостоятельным! Поживи пока у
меня. Потом мы найдем тебе место получше. Здесь тебе жить не стоит.
-- Почему?
-- Увидишь.
Увидел я это довольно скоро. Как только Боря ушел в Политехнический
институт, в комнате немедленно появился одутловатый человек с лицом, похожим
на кочан кислой капусты. На одутловатом висела пыльная студенческая тужурка
и болтались зеленые брюки с пузырями на коленях. Выпуклые и пустые его глаза
медленно вращались, разглядывая комнату, полку с продуктами и меня.
-- Граф Потоцкий! -- представился одутловатый._ -Ближайший друг вашего
брата. Бывший студент Политехнического института. Выбыл из него по
неизлечимой болезни.
-- Чем же вы больны? -- спросил я участливо.
-- Болезнь моя не поддается описанию,-- ответил граф Потоцкий и
зачерпнул из коробки на столе горсть Бориных папирос.--Страдаю невыразимо.
Благодаря болезни три года подряд проваливался на экзамене у профессора
Патона. Вы знаете Патона?
-- Нет.
-- Зверь! -- заметил граф Потоцкий, взял со стола колбасу, повертел ее
и сунул в карман.-- Гонитель всех, кто жаждет успеха. Лекарство от моей
болезни -- обыкновенный креозот. Но родители задержали высылку денег, и,
натурально, иссякла наличность, чтобы сбегать в аптеку за вышеупомянутым
креозотом. Нельзя ли у вас сообразить до завтра?
-- Что сообразить? -- спросил я, не понимая.
-- Ну ладно! -- Граф Потоцкий добродушно улыбнулся.-- Надоело
паясничать! Хотел попросить у Бори три рубля, да вот опоздал. Может быть, у
вас найдется зелененькая?
-- Да, конечно! -- Я поспешно достал из кармана деньги.-- Вам три
рубля?
-- Ах, юноша! -- воскликнул с огорчением Потоцкий.-- Если просит взаймы
нахал, то он преувеличивает, а если порядочный, то преуменьшает. Если бы я
был, избави бог, нахалом, я попросил бы двадцать рублей. Я же прошу всего
три! Вы спросите, где же истина? Истина, как всегда, посередине. Двадцать
минус три равно семнадцати. Мы делим семнадцать на два и получаем восемь с
