пригорелым жиром и жареной кефалью.
Мы должны были уезжать с Лизой в понедельник утром. Лиза уже наняла
извозчика до Симферополя.
Я ждал Лену в субботу, но она не приехала. Я несколько раз проходил
мимо виноградника, но никого не заметил. И в воскресенье утром ее тоже не
было. Я пошел к станции дилижансов. Там было пусто.
Обеспокоенный, я вернулся домой. Лиза подала мне конверт.
- Какой-то парнишка принес, - сказала она. - Должно быть, от Анны
Петровны. Чтобы ты пришел попрощаться. Ты пойди. Они хорошие люди.
Я ушел в сад, разорвал конверт и вынул полоску бумаги. На ней было
написано: "Приходи в шесть часов к трем платанам. Лена".
Я пришел к трем платанам не к шести, а к пяти часам. Это было пустынное
место. В каменистом овраге около русла высохшего ручья росли три платана.
Все поблекло вокруг. Только кое-где доцветали тюльпаны. Должно быть, на этом
месте был когда-то сад. Деревянный мостик был переброшен через ручей. Под
одним из платанов стояла ветхая скамья на заржавленных чугунных лапах.
Я пришел раньше назначенного времени, но уже застал Лену. Она сидела на
скамье под платаном, зажав руки между коленями. Платок упал у нее с головы
на плечи.
Лена обернулась, когда я подошел к самой скамье.
- Ты не поймешь,- сказала она и взяла меня за руку.- Нет, ты не обращай
внимания... Я всегда говорю ерунду.
Лена встала и виновато улыбнулась. Она опустила голову и смотрела на
меня исподлобья.
-- Мама говорит, что я сумасшедшая. Ну что ж! Прощай!
Она притянула меня за плечи и поцеловала в губы, потом отстранила и
сказала:
- А теперь иди! И не оглядывайся! Я прошу. Иди! Слезы появились у нее
на глазах, но только одна сползла по щеке, оставив узенький мокрый след.
И я ушел. Но я не выдержал и оглянулся. Лена стояла, прислонившись к
стволу платана, закинув голову, будто косы оттягивали ее назад, и смотрела
мне вслед.
- Иди! - крикнула она, и голос ее странно изменился.- Все это глупости!
Я ушел. Небо уже померкло. Солнце закатилось за гору Кастель. С Яйлы
дул ветер, шумел жесткими листьями.
