- Иди сейчас же домой! - сказал мне  Боря.- И не смей  один выходить на
улицу.
- Я хочу с тобой,- робко сказал я.
- Тебя задавят.  Ступай  домой. Завтра  все увидишь. Мне очень хотелось
идти вместе с этой счастливой
и торжественной толпой. Но Боря уже исчез.
Где-то  далеко впереди  загремел оркестр, и я  узнал крылатые, звенящие
звуки марсельезы:
Отречемся от старого мира,
Отряхнем его прах с наших ног!
Я  перелез  через ограду  и  смешался с  толпой.  Девушка в каракулевой
шапочке, должно быть, курсистка, протянула мне руку, и мы пошли. Я ничего не
видел перед Собой, кроме спин. На крышах стояли люди и махали нам шайками.
Когда мы проходили мимо Оперного театра, я услышал топот копыт.  Я влез
на тумбу и  увидел цепь конных городовых.  Они пятились, давая толпе дорогу.
Вместе  с  городовыми  пятился  и толстый полицмейстер. Он держал  руку  под
козырек и снисходительно улыбался.
Я  слез  с тумбы  и  опять уже  ничего  не видел.  Только  по  вывескам
магазинов  я узнавал, куда мы идем. Вот мы спускаемся по Фундуклеевской мимо
театра  Бергонье,  вот  поворачиваем на  Крещатик  и идем мимо  кондитерской
Кирхгейма. Мы миновали Лютеранскую улицу и книжный магазин Идзиковского.
- Куда мы идем? - спросил я девушку в каракулевой шапочке.
-  К городской думе. Там  будет митинг. Мы теперь свободные, как птицы.
Вы понимаете?
- Понимаю,- ответил я. - Где вы живете? - неожиданно спросила она.
- На Никольско-Ботанической.
- Родители знают, что вы на демонстрации?
- Все сейчас  на демонстрации,-  ответил я, стараясь  обойти разговор о
родителях.
Мы  прошли магазин  сухих  фруктов  Балабухи  и  Николаевскую  улицу  и
остановились. Дальше идти было нельзя. До самой думы стояла густая толпа. На
крыше думы блестел позолоченный архистратиг Михаил - герб города  Киева. Был
виден  широкий думский балкон.  На нем стояли  люди без шапок.  Один  из них
начал говорить, но ничего не было слышно. Я видел только, как ветер  шевелил
его седые волосы.