просвет между ветками буксуса и увидел Лелю.
Она была без  шляпы, в дождевом  плаще,  и лицо ее было таким  бледным,
каким я его еще никогда не видел. Она шла быстро, почти бежала.
Я встал со скамейки, раздвинул ветки буксуса и вышел к ней навстречу.
Леля  увидела меня, вскрикнула,  упала  на колени  и, опираясь  на одну
руку, начала опускаться на крупный серый гравий. Глаза ее были закрыты.
Я подбежал к  ней, схватил за  плечи,  но не мог  поднять ее.  Она тихо
застонала, потом сказала шепотом:
-- Господи! Он жив! Господи!
-- Я  опоздал  на  "Португаль",-- бессмысленно сказал я,  не  зная, чем
успокоить Лелю.
-- Помогите же мне,-- сказала  она  и подняла заплаканное лицо.-- Дайте
руку. Она с трудом встала.
-- Да неужели вы ничего не знаете?
-- Нет,-- ответил я, совершенно растерянный.
--  Пойдемте отсюда. Куда-нибудь. Мы ушли  в  соседний заброшенный сад,
где никто не жил. Там Леля в изнеможении опустилась на скамью.
-- Боже мой,-- сказала она и посмотрела на меня полными слез глазами.--
Глупый вы, глупый! Вот -- читайте!
Она вынула из кармана  плаща маленький серый листок. Это был экстренный
выпуск газеты "Одесские новости". Я развернул его и увидел черный заголовок:
"Новое  чудовищное злодеяние  немцев. Госпитальный  пароход "Португаль"
потоплен  торпедой с германской подводной лодки на траверзе  Севастополя. Из
всей команды и персонала не спасся ни один человек".
Я  отбросил газету  и обнял  за  плечи Лелю.  Она  плакала сейчас,  как
маленькая  девочка,--  не   стыдясь,  не  сдерживаясь,   обильными   слезами
облегчения.
-- Господи!--  говорила она сквозь слезы.-- Что это я так плачу!  Какая
ерунда! Не подумайте,  пожалуйста,  что  я  так  уж  вас  полюбила. Просто я
испугалась.
-- Да я ничего и не думаю,-- ответил я и пригладил ее влажные волосы.
-- Правда?-- спросила Леля, подняла на меня глаза и улыбнулась.-- Дайте
мне, пожалуйста,  сумочку. Там у меня платок. А  я  бежала в город узнать...
может быть, не все погибли.