Мимо  поезда скакали верховые. Оглушительно била спрятанная  в соседних
кустах полевая батарея.  Главный врач  Покровский  приказал нам  поднять над
поездом два больших флага Красного Креста.
После   этого    нас   продвинули   немного   вперед,   к   разрушенной
железнодорожной будке. Около  нее  лежали на  пыльной траве десятки  кое-как
перевязанных раненых.  Мы тотчас начали грузить раненых в вагоны.  Поезд был
уже  полон,  но раненые  не убывали. Мы клали  их в проходах,  в тамбурах, в
"команде". Весь поезд уже стонал тягучим разноголосым стоном.
Бой, очевидно, приближался, но мы не видели этого.
Я  только мельком замечал  то выбитое стекло  в окне  вагона, то слышал
хлесткие удары шальных пуль по рельсам.
Один из наших санитаров был ранен в плечо. Романина сбило с ног горячим
ударом воздуха.
Но это  шло  мимо  сознания. Все были поглощены  одной  мыслью: "Скорее
грузить раненых! Скорее!"
Потный офицер подскакал к поезду и вызвал Покровского. Погоны у офицера
были покрыты таким толстым слоем пыли, что не было видно звездочек.
-- Скорей!  -- закричал офицер сорванным голосом.-- Убирайте к чертовой
матери  ваш  поезд! Через  четверть часа будет поздно.  У вас  двойная тяга!
Немедленно!
Офицер тряс нагайкой,  зажатой в руке, и  показывал  на север. Конь под
офицером вертелся, как осатанелый.
--  Мы  еще  можем  брать  раненых  на  крыши!  --  прокричал  в  ответ
Покровский.
--  Берите  на  ходу!  --  крикнул  офицер,  рванул коня  и  поскакал к
паровозу.  Поезд тотчас тронулся.  Некоторые  раненые успевали уцепиться  за
поручни, и санитары втаскивали их на площадки.
Только сейчас я заметил, что уже наступили сумерки,-- яснее  стал виден
огонь разрывов, и пыль на горизонте окрасилась в зловещий багряный цвет.
Потом пули начали  щелкать  в  стены  вагонов,  но  это  длилось  всего
несколько  минут. Поезд шел  с огромной скоростью.  Когда наконец  он сбавил
ход, мы сообразили, что вырвались из "мешка".
Поезд взял несколько сот раненых,  перевязанных наспех, с промокшими от
крови  бинтами,  со сползшими повязками, почерневших от  боли и жажды. Нужно
было  перевязать  всех  заново.   Нужно  было  отобрать  тяжелых,  требующих