--  Я  его  всегда кормлю. От  себя,  а не  от  буфета.  Он  милостыней
питается. По поездам, по вагонам.
Мальчик  выпил чай, перевернул кружку,  встал, перекрестился на рекламу
сараджевского  коньяка,  неестественно  вытянулся и,  глядя  остановившимися
глазами  за  широкое   вокзальное  окно,  запел.  Пел  он,  очевидно,  чтобы
отблагодарить сердобольную  девушку. Пел  высоким, скорбным голосом, и  в ту
пору песня этого мальчика показалась мне лучшим выражением сирой деревенской
России. Из слов его песни я запомнил очень немного,


...Схоронил ее во сыром бору, во сыром бору, под колодою,
под колодою, под дубовою.


Я  невольно  перевел взгляд туда, куда смотрел мальчик. Снеговая дорога
сбегала  в  овраг  между  заиндевелыми  кустами  орешника.  За  оврагом,  за
соломенными крышами овинов вился струйками к серенькому,  застенчивому  небу
дым  из  печей. Тоска была в глазах у мальчика,--  тоска по такой  вот косой
избе,  которой у  него нет, по широким  лавкам  вдоль стен, по треснувшему и
склеенному бумагой окошку, по запаху горячего ржаного хлеба с пригоревшими к
донцу угольками.
Я подумал: как мало,  в конце концов, нужно человеку для счастья, когда
счастья нет, и как много нужно, как только оно появляется.
С тех пор я помногу живал в деревенских  избах и  полюбил их за тусклый
блеск бревенчатых стен, запах золы и за их суровость.  Она была сродни таким
знакомым вещам, как  ключевая вода,  лукошко из  лыка  или невзрачные  цветы
картошки.
Без чувства своей страны -- особенной,  очень  дорогой и милой в каждой
ее мелочи -- нет настоящего человеческого характера. Это чувство бескорыстно
и наполняет нас великим интересом ко всему. Александр  Блок написал в давние
тяжелые годы:


Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,