накинутом  на  костлявые плечи. Он вышел из низкой дверцы  и, придерживая ее
рукой,  долго  смотрел  на длинный поезд  с  красными  крестами  на  стенках
вагонов. Со стрехи на косматую голову старика пылила снегом метель.
Была зима. Россия лежала в снегах.
Когда мы везли раненых, я ничего не замечал вокруг,-- было не до этого.
Но во  время обратного рейса каждый санитар оставался один в своем вымытом и
пустом  вагоне,  и  времени  для  того,  чтобы  смотреть  за окна,  читать и
отсыпаться, было сколько угодно.
От  этих обратных  рейсов осталось воспоминание, как о сплошных снегах,
их белизне, заливавшей своим светом  вагон, и сизом, голубиного цвета, низко
нависшем  небе.  На  память  все время приходили  где-то прочитанные  стихи:
"Страна,  которая  молчит, вся  в  белом-белом,  как  новобрачная, одетая  в
покров". И странно  вязались с этими снегами и стихами белоснежные косынки и
халаты сестер, когда они по утрам обходили поезд.
Базарный Сызган. Я запомнил эту станцию из-за одного пустого случая. Мы
простояли  на запасных  путях в Сызране всю ночь.  Была  вьюга. К утру поезд
сплошь залепило  снегом. Я  пошел со  своим  соседом по вагону,  добродушным
увальнем  Николашей  Рудневым,   студентом  Петровской  сельскохозяйственной
академии, в вокзальный буфет купить баранок.
Как всегда после вьюги, воздух был пронзительно чист и крепок. В буфете
было пусто. Пожелтевшие от холода  цветы  гортензии стояли на длинном столе,
покрытом клеенкой. Около двери  висел плакат, изображавший горного козла  на
снеговых   вершинах   Кавказа.  Под  козлом  было  написано:  "Пейте  коньяк
Сараджева". Пахло горелым луком и кофе.
Курносая  девушка в фартуке поверх кацавейки сидела, пригорюнившись, за
столиком  и  смотрела  на мальчика с землистым  лицом. Шея  у  мальчика была
длинная,  прозрачная и  истертая  до  крови воротом армяка.  Редкие  льняные
волосы падали на лоб.
Мальчик,  поджав под стол ноги в оттаявших опорках, пил чай из глиняной
кружки. Он отламывал от ломтя ржаного хлеба большие куски, потом  собирал со
стола крошки и высыпал их себе в рот.
Мы  купили  баранок,  сели   к  столику  и  заказали  чай.  За  дощатой
перегородкой булькал закипавший самовар.
Курносая девушка принесла нам чай с вялыми ломтиками лимона, кивнула на
мальчика в армяке и сказала: