-- Кондуктор номер двести семнадцать! Получай вторичный выговор с
предупреждением. Распишись вот здесь! Так! И поставь свечку Иверской божьей
матери, что все так обошлось. Виданное ли дело -- выкинуть из вагона
городского голову, да еще ночью, да еще на Третьей Мещанской, где и днем-то
тебя каждый облает да толкнет.
Начальник парка потребовал, чтобы я рассказал ему историю с городским
головой во всех подробностях. Я рассказал и упомянул, между прочим, о
старике со сторублевым билетом и о том, что, по мнению кондукторов, этот
старик приносит несчастье.
-- Слышал я об этом старикашке проклятом,-- сказал начальник парка.--
Как бы его подкузьмить, такого артиста?
Кондукторы линии 8 давно мечтали подкузьмить этого старика. У каждого
был свой план. Был свой план и у меня. Я рассказал его начальнику парка. Он
только усмехнулся.
Наутро мне были выданы под расписку сто рублей бумажной мелочью.
Я ждал старика три дня. На четвертый день старик, наконец, попался.
Ничего не подозревая, радушно и спокойно, он влез в вагон и протянул
мне свою "катеринку". Я взял ее, повертел, посмотрел на свет и засунул в
сумку. У старика от изумления отвалилась челюсть.
Я неторопливо отсчитал 99 рублей 95 копеек, два раза пересчитал сдачу и
протянул старику. На него было страшно смотреть. Лицо его почернело. В
глазах было столько желтой злости, что я бы не хотел встретиться с этим
стариком в пустом переулке.
Старик молча взял сдачу, молча сунул ее, не считая, в карман пальто и
пошел к выходу.
-- Куда вы? -- сказал я ему вежливо.-- У вас же есть, наконец, билет.
Можете кататься сколько угодно.
-- Зараза! -- хриплым голосом произнес старик, открыл дверь на переднюю
площадку и сошел на первой же остановке. Сделал он это, должно быть, по
застарелой привычке.
Когда вагон тронулся, старик изо всей силы ударил толстой тростью по
стенке вагона и еще раз крикнул:
-- Зараза! Жулик! Я тебе покажу!
С тех пор я его больше не встречал. Передавали, что кое-кто из
кондукторов видел его после этого случая. Старик бодро шагал пешком из дому
