-- За хлебом да  за яблоками. У нас тут были богатейшие хлебные ссыпки.
Купцы сотнями тысяч  ворочали. А яблоки,  правда, и сейчас у  нас  отменные.
Антоновка. Ежели интересуетесь, съездите в подгородное  сельцо Богово. Я вас
туда могу доставить. Там и зимою яблок купишь сколько угодно.
В  гостинице было темно и тихо. Номер у  меня, хотя и выходил окнами на
улицу, был тоже темный, но  теплый. Снизу  из ресторана пахло кислыми щами и
самоварным дымом.
Коридорный,  конопатый  человек со ртом, как  бы всегда приоткрытым  от
удивления, никак  не хотел уходить  из  номера, все стоял и смотрел на меня.
Должно быть, он соображал, кто я и за каким таким чертом приехал в Ефремов.
Я выпроводил его. Он не обиделся и, уходя, сказал:
--  Вы  не думайте, у нас в гостинице полковник намедни стоял. А сейчас
стоит  гадалка из Москвы. Мадам Трома!! Тощая,  как кошка. За день скуривает
три пачки папирос "Ира". А пальцы-- все  в перстнях. Одни бриллианты. У  нас
тут  весело.  Сегодня  вечером  внизу   будут  танцы.  Это  все  наш  хозяин
устраивает. Для заработка. Он у нас сокол!
Коридорный ушел. Я не спал  в поезде  всю  ночь и потому с наслаждением
разделся и лег в постель.
Впервые  за  долгое время я почувствовал усталость.  Было холодно, тряс
озноб, и не хотелось ни двигаться, ни разговаривать.
"Не хватало,-- подумал я,-- еще заболеть в этой дыре".
Мысль  о болезни  напомнила  мне  о  том,  что  я  всегда  старался  не
вспоминать,-- об одиночестве. Мама и Галя далеко, Романин -- на фронте, Леля
умерла. Не было никого,  кто бы мог помочь мне в беде или в болезни. Никого!
Сотни  людей  прошли  за  короткое  время через жизнь,  но никто  в  ней  не
задержался. Это обидно и несправедливо.
Так я думал, стараясь утешить себя.
Я уснул. Мне все время снился один и тот же сон:
снежная равнина  с редким частоколом телеграфных столбов. Я просыпался,
но как только  закрывал глаза, снова  появлялась эта однообразная равнина  и
снова  телеграфные столбы тянулись невесть куда и зачем. Я-то хорошо знал во
сне, что им некуда тянуться,-- впереди  не было ни  городов, ни сел,  а один
только снег и наскучившая зимняя стужа.
Проснулся  я  окончательно  от  ощущения,  что   меня  кто-то  легонько
подкидывает на кровати. Я открыл  глаза и, еще ничего не соображая,  услышал