это существовало рядом с передовой революционной мыслью и пыталось завладеть
умами.
Я вышел из  среды средней интеллигенции. Мой отец был  статистиком. Как
большинство статистиков в те времена, отец был либералом.
С  раннего  детства я слышал  от отца и  его  друзей  слова  о свободе,
неизбежности революции и обездоленном народе.
Все эти  речи произносились главным образом  в столовой за чаем, причем
каждый раз мама предостерегающе показывала глазами на нас, детей, и говорила
отцу:
-- Георгий, ты, как всегда, увлекаешься.
Народом --  многомиллионным, страдающим,  обездоленным  -- было  в моем
представлении крестьянство. О  рабочих я  слышал  мало.  Слово "пролетариат"
редко произносилось  в  нашей  среде.  Иногда  говорили  о  "мастеровых",  о
"фабричных", и  с  этими понятиями  были связаны для меня киевские  окраины,
тесные бараки и забастовки.
Всякий  раз,  когда  я  слышал эти слова --  "пролетариат"  и  "рабочий
класс",  я почему-то думал, что весь пролетариат сосредоточен у нас в России
только в дымном Петрограде,  на огромных заводах, таких, как  Путиловский  и
Обуховский.
Эти наивные детские представления и страстное увлечение мое литературой
привели к  тому, что примерно до  Февральской  революции я ничего  толком не
знал о революционном движении.
В  то время под словом революционер  я понимал и видел  нечто  отчаянно
смелое, непреклонное и самоотверженное.
Но нельзя сказать, что революционное движение со всем прошло мимо  моей
молодости. Я был свидетелем событий 1905 года, хорошо  знал весь внешний ход
Декабрьского восстания  в  Москве,  события на Казанской  дороге,  восстание
"Потемкина" и  "Очакова",  преклонялся перед лейтенантом  Шмидтом.  Но  меня
прежде  всего  захватывала  романтическая  сторона революционных событий  --
подкопы, подпольные типографии, динамит, адские машины,  бегство  из ссылки,
пламенные речи.
Внутренняя  же   сущность   событий  долгое  время  сводилась  к  очень
расплывчатому понятию, которое можно определить как "борьбу за свободу".
С  такими представлениями я  дожил до войны 1914 года. Только с  начала
войны я начал осознавать те общественные события, какие шли в России.