грозных очередях за хлебом, о коротких гневных митингах на улицах и
площадях, о волнениях на заводах.
Вскоре после убийства Распутина лысый позвал меня к себе.
-- Вот что,-- сказал он,-- ваши очерки нравятся. Вам удается уловить
нечто такое... народное. Поэтому возникла идея -- послать вас в глухой уезд,
чтобы написать, о чем думают сейчас в тургеневской России.
Я согласился. Начали соображать, куда бы поехать, где найти поближе к
Москве самый глухой уезд.
При разговоре присутствовал известный театральный критик и знаток
Чехова, кротчайший Юрий Соболев. Все и в глаза и за глаза звали его Юрочкой.
-- Чехов писал,-- сказал Юрочка,-- что воплощением российской дичи был
для него городок Ефремов Тульской губернии. Это где-то под Ельцом. Кстати,
тургеневские места. Ефремов стоит на реке Красивая Меча. Помните "Касьян с
Красивой Мечи". Вот и поезжайте туда,
В Ефремов я приехал ночью. До рассвета я просидел в холодном
станционном буфете, выкрашенном в грязный лиловый цвет. Кроме остывшего чая,
в буфете ничего не было.
Коптили керосиновые лампы. Станционный бородатый жандарм несколько раз
проходил мимо, строго поглядывая на меня и бренча шпорами.
Как только начало светать, я нанял извозчика и поехал в единственную в
Ефремове гостиницу.
В седом свете занимавшегося зимнего утра городок оказался до удивления
маленьким и облезлым.
Кирпичная тюрьма, винокуренный завод с тонкой и длинной железной
трубой, насупленный собор и одинаковые, как близнецы, домишки с каменным
низом и деревянным верхом -- все это при свете еще не погашенных, заспанных
фонарей вызывало уныние. Пожалуй, единственным интересным зданием были
торговые ряды на базаре.
Какое-то подобие колонн и арок украшало их и говорило о старине.
В промозглом воздухе кружились галки. На улицах пахло едким конским
навозом.
-- Ну и город!-- сказал я извозчику.-- Взглянуть не на что.
-- А на кой ляд на него глядеть-то!-- равнодушно ответил извозчик.--
Чтобы глядеть, сюда никто и не приезжает. Небось не Москва.
-- А за чем же приезжают?
