присланному из Петрограда.
Раз  в  три-четыре  дня я должен  был приходить к нему и  докладывать о
своей работе.
Я долго не мог догадаться, на  кого  был похож  капитан  Вельяминов, но
потом наконец вспомнил: на декабриста Якубовича. У Вельяминова было такое же
сухое лицо, темные свисающие усы и черная повязка на лбу.
Вельяминов  жил на Большом проспекте.  Из окон  его  комнаты  был виден
Днепр и сады. В  садах уже набухали почки.  Над деревьями, как всегда ранней
весной, стояла едва приметная зеленоватая дымка.
Комната  Вельяминова  была  завалена  чертежами, книгами  и  множеством
вещей, не  имевших отношения к  его прямой специальности  -- артиллерийскому
делу.
Вельяминов увлекался фотографией и краеведением. Подоконники были тесно
заставлены  мензурками,  склянками  с  проявителями, рамками  для  печатанья
снимков. Пахло кислым фиксажем.
На  круглом столе  под  филодендроном,  на  бархатной вытертой скатерти
лежали фотографии. Это были виды  провинциальных городов -- Порхова,  Гдова,
Валдая, Лоева, Рославля  и многих других. В каждом городе Вельяминов находил
что-нибудь любопытное.  Дымя зажатой во рту папиросой, он снисходительно, но
с видимым удовольствием  рассказывал  мне об этих находках  и  показывал  их
фотографии.
Иногда   это  были  деревянные  ворота  петровских  времен  или  просто
затейливые  перильца  на  балконе,  иногда  гостиные  ряды  или  гоголевская
каланча.
Каждый  свой  отпуск Вельяминов проводил  в местах  1лухих и далеких от
столиц.   В  разоренных  помещичьих  усадьбах   он  фотографировал  картины,
изразцовые  печи,  сохранившуюся  в  комнатах  и садах  скульптуру, привозил
снимки в Петроград и показывал друзьям -- знатокам искусства.
Со  сдержанной гордостью  он  рассказывал  мне,  как  ему удалось найти
могилу пушкинской няни Арины Родионовны в селе Суйда под Лугой, а кроме того
-- бюст работы известного скульптора Козловского и две  картины французского
художника Пуссена в заколоченном доме около Череповца.
Я  подолгу засиживался у Вельяминова, рассматривая фотографии. Он  поил
меня чаем из термоса и угощал бутербродами с вареной колбасой.
В загроможденной его комнате было очень тепло. Я  медлил уходить к себе