много еще на тыловом санитарном поезде и знал, что в таких случаях делать.
Надо  было засунуть в  рот офицеру ложку и  прижать  язык,  чтобы он не
откусил его или не подавился им.
Стакан с холодным  чаем  стоял на подоконнике. В стакане  была ложка. Я
схватил ее и хотел засунуть офицеру в рот, но было так тесно и он так сильно
бился и изгибался, что мне это никак не удавалось.
Я сильно прижал  офицера за плечи, но тут же почувствовал резкую боль в
затылке. Что-то тяжелое  повисло на  моей спине.  Еще  ничего не понимая,  я
встряхнул головой,  чтобы сбросить эту  тяжесть, и тогда наконец ясно ощутил
острые клыки, впившиеся в мою шею.
Бульдог бесшумно бросился на меня сзади, защищая хозяина. Он, очевидно,
думал, что я душу его.
Бульдог сделал глотательное движение сжатыми челюстями.  Кожа у меня на
шее натянулась, и я понял, что через секунду потеряю сознание.
Тогда последним усилием  воли я заставил себя вытащить  из-под  подушки
браунинг и выстрелил назад около своего уха.
Я не слышал выстрела. Я  только  услышал тяжелый  удар  упавшего тела и
оглянулся. Бульдог  лежал на полу. Кровь текла у  него из  оскаленной морды.
Потом он судорожно дернулся и затих.
-- Ратуйте! -- закричал за стеной корчмарь.-- Ратуйте, люди!
-- Тихо! -- крикнул я ему.-- Идите сюда! Мне надо помочь.
Корчмарь  пришел   в  одном   белье  с  толстой  свечой  в   серебряном
подсвечнике. Глаза у корчмаря побелели от страха.
-- Держите его,-- сказал я  корчмарю.-- Я засуну ему в рот ложку, иначе
он может откусить язык. Это падучая.
Корчмарь схватил офицера за плечи и навалился на него.  Я засунул ложку
в рот и  повернул ее  ребром. Офицер  зажал ложку с такой силой,  что у него
скрипнули челюсти.
-- Пане, у вас кровь на спине,-- тихо сказал мне корчмарь.
-- Это собака. Она бросилась. Я застрелил ее.
-- Ой, что ж это  делается на свете!  -- закричал  корчмарь.--  До чего
довели люди людей!
Офицер как-то сразу обмяк и затих. Припадок кончился.
--  Теперь он  будет спать несколько часов,-- сказал я.--  Надо  убрать
собаку.