даже близко не был около рожающей женщины.
Внезапно я услышал глухой воющий  крик и придержал коня. Человек кричал
где-то рядом.
-- Скорее, пане! -- сказал с отчаянием Василь.
Я  хлестнул коня. Он рванулся  сквозь орешник. Василь выпустил стремя и
отстал.
Конь вынес меня  на маленькую  поляну. На  ней потухал костер. У костра
сидел мальчик лет десяти в черном картузе, нахлобученном на уши. Он качался,
обхватив руками колени, и монотонно и тихо говорил: "Ой, Зосю! Ой, Зосю! Ой,
Зосю!"
Поляну затянуло дымом  от  потухающего  костра.  Дым  застрял в  низких
ветках орешника, и потому плохо было видно вокруг.
Я  соскочил с  коня. По другую  сторону  костра стояла фурманка. На ней
сидела,  вцепившись  руками в края  фурманки,  женщина.  Я  увидел только ее
черное  искаженное лицо с  огромными белыми глазами. Она выла, широко открыв
рот,  почти  раздирая себе  губы, то  наклоняясь, то изгибаясь  назад,  выла
непрерывно, хрипло, по-звериному.
Косматая собака забилась под фурманку и лязгала зубами.
У меня  заледенело сердце.  Холод  поднялся  к голове,  и  страх  сразу
прошел.
-- Костер! -- крикнул я мальчику.-- Разом!
Мальчик  вскочил, споткнулся,  упал  и  бросился  в лес  за  хворостом.
Прибежал Василь.
Я совершенно не знал, что делать. Я только смутно догадывался об этом.
Прежде всего  я  сбросил шинель и вымыл  руки. Василь  лил мне воду  из
кружки. Руки у него тряслись, и он все время лил мимо.
Мальчик притащил хворост и разжег костер. Начинало смеркаться.
-- Убери мальчика,-- сказал я Василю.-- Не надо ему видеть все это.
-- То ее  брат,-- торопливо ответил Василь.-- Тут  копанка в лесу,  хай
принесет воды.
--  Да, воды, воды! -- судорожно  повторял я.--  И  чистый рушник.  Или
тряпки.
-- У Зои есть две  чистые рубахи,-- услужливо  забормотал Василь.-- Ты,
Миколайчик, беги за водой, а я достану. Я достану.
Дальше была у меня  какая-то внезапная минута  колебания как раз  в  то