Она подошла к окну, пока вносили чемоданы.  Синева,  огоньки,  черные
купы деревьев, звон кузнечиков... Но она ничего не видела и не  слышала  -
ее  разбирало  счастливое  нетерпение.  Наконец  она  осталась  вдвоем   с
Кречмаром, он стал выкладывать умывальные принадлежности. "Я первая  пойду
в ванную", - сказала она,  торопливо  раздеваясь.  "Ладно,  -  ответил  он
добродушно. - Я тут сперва побреюсь. Только торопись, надо идти  ужинать".
В зеркале он видел, как мимо стремительно пролетали джемпер, юбка,  что-то
светлое, еще что-то светлое, один чулок, другой...
"Вот неряха", - сказал он, намыливая кадык.
Он слышал, как закрылась дверь,  как  трахнула  задвижка,  как  шумно
потекла вода.
"Нечего запираться, я все равно тебя купать не собираюсь", -  крикнул
он со смехом и принялся оттягивать четвертым пальцем щеку.
За дверью вода продолжала литься. Она  лилась  громко  и  непрерывно.
Кречмар тщательно водил бритвой  по  щеке.  Лилась  вода,  причем  шум  ее
становился громче и громче. Внезапно Кречмар увидел в зеркало, что  из-под
двери ванной выползает струйка воды, меж  тем  шум  был  теперь  грозовой,
торжествующий.
"Что она в самом деле... потоп... -  пробормотал  он  и  подскочил  к
двери, постучал. - Магда, ты утонула? Сумасшедшая ты этакая!"
Никакого ответа. "Магда! Магда!" - крикнул он,  и  снежинки  засохшей
мыльной пены запорхали вокруг его лица.
Магда вышла из блаженного оцепенения, поцеловала напоследок  Горна  в
ухо и бесшумно проскользнула в ванную: комнатка была полна  пара  и  воды,
она проворно закрыла краны.
"Я заснула в ванне", - крикнула она жалобно через дверь.
"Сумасшедшая, - повторил Кречмар. - Ты меня так напугала".
Струйки на полу остановились. Кречмар  вернулся  к  зеркалу  и  снова
намылил лицо.
Она явилась из ванной бодрая,  сияющая  и  стала  осыпаться  тальком.
Кречмар в свою очередь пошел купаться - там было все очень  мокро.  Оттуда
он постучал Горну. "Я вас не задержу, - сказал он через  дверь.  -  Сейчас
будет свободно". "Валяйте, валяйте", - чрезвычайно весело ответил Горн.
За ужином она была прелестно оживлена, они сидели на террасе,  вокруг
лампы колесили ночницы и падали на скатерть.