Магда появилась на экране почти  сразу:  она  читала,  потом  бросала
книгу и бежала к окну: подъехал верхом ее жених. У нее так замерло сердце,
что она вырвала руку из руки Горна и больше ее не давала (он  зато  гладил
ее  по  юбке  и  как-то  умудрился  отстегнуть  ее  подвязку).  Угловатая,
неказистая, с припухшим, странно изменившимся ртом, черным как  пиявка,  с
неправильными бровями и непредвиденными складками на платье, невеста  дико
взглянула перед собой,  а  затем  легла  грудью  на  подоконник,  задом  к
публике.
Магда оттолкнула блуждающую  руку  Горна  -  и  ей  вдруг  захотелось
кого-нибудь укусить или броситься на пол, забиться, закричать... Неуклюжая
девица на экране ничего общего с ней не имела - она была ужасна, она  была
похожа на ее мать-швейцариху на свадебной фотографии. Может  быть,  дальше
лучше будет? Кречмар перегнулся к ней, по дороге полуобняв Горна, и  нежно
прошелестел: "Очаровательно, чудесно, я не ожидал..." Он действительно был
очарован. Ему вспомнился "Аргус", его трогало, что  Магда  так  невозможно
плохо играет, - и вместе с тем в ней  была  какая-то  прелестная,  детская
старательность, как у подростка, читающего поздравительные детские  стихи.
Горн тихо ликовал: он не сомневался, что Магда выйдет на экране  неудачно,
но знал, что за это попадет Кречмару, а завтра в виде реакции...  Все  это
было очень забавно. Он принялся опять бродить рукой по ее ногам и  платью,
и она вдруг сильно ущипнула его.
Через некоторое время невеста появилась  снова:  она  шла  крадучись,
вдоль стены, тайком шла в кафе, где светлая личность, друг семьи, видел ее
жениха в обществе женщины из породы вампиров (Дорианна Каренина).  Кралась
она вдоль стены возмутительно, и почему-то спина у нее вышла  толстенькая.
"Я сейчас  закричу",  -  подумала  Магда.  К  счастью,  экран  перемигнул,
появился столик в кафе, герой,  дающий  закурить  (интимность!)  Дорианне.
Дорианна откидывала голову, выпускала дым и улыбалась одним  уголком  рта.
Кто-то в зале захлопал, другие подхватили.  Вошла  невеста.  Рукоплескания
умолкли. Невеста открыла рот, как Магда никогда  не  открывала.  Дорианна,
настоящая Дорианна, сидевшая  впереди,  обернулась,  и  глаза  ее  ласково
блеснули в полутьме. "Молодец, девочка", - сказала  она  хрипло,  и  Магде
захотелось полоснуть ее по лицу ногтями.
Теперь она так боялась каждого своего появления, что вся слабела и не
могла, как прежде, хватать и щипать назойливую руку Горна. Она дохнула ему