пошловатое, если этого требовало восприятие слушателя. Когда же он говорил
совсем серьезно о книге или картине, у Горна было приятное чувство, что он
- участник заговора, сообщник того или иного гениального гаера - создателя
картины, автора книги. Жадно следя за тем, как Кречмар  (человек,  по  его
мнению, тяжеловатый, недалекий, с простыми страстями и добротными, слишком
добротными познаниями в области живописи) страдает и  как  будто  считает,
что дошел до самых вершин человеческого страдания, - следя за этим, Горн с
удовольствием думал, что это еще не все, далеко на все,  а  только  первый
номер  в  программе  превосходного  мюзик-холла,  в  котором  ему,  Горну,
предоставлено место в директорской ложе. Директором же сего  заведения  не
был ни Бог, ни дьявол. Первый был  слишком  стар  и  мастит  и  ничего  не
понимал в новом искусстве, второй же, обрюзгший черт, обожравшийся  чужими
грехами, был нестерпимо скучен, скучен,  как  предсмертная  зевота  тупого
преступника, зарезавшего ростовщика. Директор, предоставивший Горну  ложу,
был существом трудноуловимым, двойственным, тройственным,  отражающимся  в
самом себе, - переливчатым магическим призраком, тенью разноцветных шаров,
тенью жонглера на театрально освещенной стене...  Так,  по  крайней  мере,
полагал Горн в редкие минуты философских размышлений.
Оттого он никак не мог понять в себе острое пристрастие к  Магде.  Он
старался его обьяснить физическими свойствами Магды, чем-то таким в запахе
кожи, в температуре тела, в особом строении глазного  райка,  в  особенной
эпителии губ. Но все это было не совсем  так.  Взаимная  их  страсть  была
основана на глубоком родстве их душ  -  даром  что  Горн  был  талантливым
художником, космополитом, игроком...
Явившись к ним в тот  день,  в  который  Магда  впервые  должна  была
замелькать на экране, он успел ей сказать (подавая ей пальто), что  там-то
и там-то снял комнату, где они могут спокойно  встречаться.  Она  ответила
ему злым  взглядом,  ибо  Кречмар  стоял  в  десяти  шагах  от  них.  Горн
рассмеялся и добавил, почти не понижая голоса, что будет каждый  день  там
ждать ее между таким-то и таким-то часом.
"Я приглашаю фрейлейн Петерс на свидание, а она не хочет",  -  сказал
он Кречмару, пока они спускались вниз.
"Попробуй она у меня захотеть, - улыбнулся Кречмар  и  нежно  ущипнул
Магду за щеку. - Посмотрим, посмотрим, как ты играешь",  -  продолжал  он,
натягивая перчатку.