его новеллы прекрасны, хотя,  правда,  он  иногда  теряется  в  лабиринтах
сложной психологии. Когда-то в молодости я  часто  встречался  с  ним,  он
тогда любил писать при свечах, и вот мне кажется, что его манера..."
После ужина  сидели  в  мягких  креслах,  до  тошноты  курили.  Магда
появлялась то здесь, то там, и за ней покорно  следовал  один  из  молодых
писателей, и потом она ему  папиросой  обжигала  руку,  и  он,  покрывшись
испариной, героически улыбался и просил еще. Горн в углу тихо поссорился с
Брюком и, подсев к Кречмару, принялся описывать ему Берлин, да так хорошо,
что Кречмар заслушался. "Я думал, что вы с  детства  не  бывали  здесь,  -
сказал он Горну. - Мне очень жаль, что случай нас не свел раньше."
Наконец прошла по гостям та волна - сначала легкая,  журчащая,  затем
колыхающаяся все шире,  -  которая  в  несколько  минут  очищает  дом  под
возгласы прощальных приветствий. Кречмар остался совершенно  один.  Воздух
был мутно-сиреневый от сигарного дыма. Он распахнул окно,  хлынула  черная
морозная ночь. Он увидел, как далеко внизу, на  тротуаре,  друг  с  другом
прощались гости, как отъехал автомобиль Брюка, -  он  расслышал  гортанный
голос Магды... "Не очень удачный вечер", - почему-то  подумал  Кречмар  и,
зевая, отошел от окна.


XVI


"Однако", -  сказал  Горн,  когда  он  с  Магдой  завернул  за  угол.
"Однако", - повторил он. "Признаюсь, - добавил он через полминуты,  -  что
никак не надеялся так легко тебя разыскать."
Магда семенила рядом, плотно запахнувшись в  котиковое  пальто.  Горн
взял ее под локоть и заставил ее остановиться.
"Я прямо глазам своим не поверил. Как ты попала туда? Посмотри же  на
меня. Ты, знаешь, стала такой красавицей..."
Магда вдруг всхлипнула и отвернулась. Он потянул ее за  рукав  -  она
отвернулась еще круче, они закружились на месте.
"Брось, - сказал он. - Ответь мне что-нибудь! Как тебе удобнее  -  ко
мне или к тебе? Да что ты, право, как немая?"
Она вырвалась и быстро пошла назад, к углу. Горн последовал за ней.