олеандров шевелились на странной  белизне  ближней  стены.  "Ах,  нет",  -
сказала Магда, чувствуя, как  губы  молчаливого  человека,  обнявшего  ее,
гуляют по шее, по щеке, а  горячие,  умные  руки  забираются  под  бальное
платье, надетое прямо на тело. "Ах, нет",  -  повторила  она,  но  тут  же
закинула голову,  жадно  отвечая  на  его  поцелуй,  и  он  при  этом  так
пронырливо  ее  ласкал,  что  она   почуяла   приближение   еще   большего
удовольствия, - однако вовремя вырвалась и побежала по галерее к  далекой,
освещенной двери.
Этого больше не повторилось. Магда, вкусив жизни, которую ей мог дать
Кречмар, жизни, полной роскоши первоклассных  фильм,  их  бриллиантинового
солнца и пальмового ветерка, - так боялась все это мигом утратить, что  не
смела рисковать и даже как будто лишилась на время главного,  быть  может,
свойства  своего  -  самоуверенности.  Самоуверенность,   впрочем,   сразу
вернулась к ней, как только они осенью оказались  опять  в  Берлине.  "Да,
это, конечно, превосходно, - сухо сказала она, окидывая взглядом  отличный
номер в отличной гостинице. - Но ты понимаешь, Бруно, что это не может так
продолжаться".
Кречмар поспешил ответить, что уже принял меры к снятию квартиры.
"Что, он меня дурой, что ли, считает,"  -  подумала  она  с  чувством
сильнейшей к нему неприязни. "Бруно, -  проговорила  она  тихо.  -  Ты  не
понимаешь..." Она глубоко вздохнула, потом села и закрыла лицо руками.
"Ты стыдишься меня", - сказала она, глядя сквозь пальцы на Кречмара.
Он хотел обнять ее. "Не тронь! - крикнула она отскочив. - Я не  желаю
прозябать с тобой на задворках и  смотреть  целый  день,  как  ты  боишься
выходить со мной на улицу. Нет, не смей  меня  трогать...  Я  все  отлично
чувствую. Если ты меня стыдишься, можешь меня бросить и вернуться к  своей
Лисхен, пожалуйста, пожалуйста..."
"Магда, перестань", - беспомощно бормотал Кречмар.
Она бросилась на диван. Ей удалось зарыдать. Кречмар, опустившись  на
колени, осторожно касался ее плеча, которым она дергала всякий раз, как он
приближал пальцы. "Чего же ты хочешь? - спросил он. - А, Магда?"
"Я хочу жить открыто, у тебя, у тебя, - произнесла она  захлебываясь.
- На твоей собственной квартире - и видеть людей, жить вовсю..."
"Хорошо", - сказал он, встав с колен.
"А через  год  ты  на  мне  женишься,  -  подумала  про  себя  Магда,