домашние туфли, на тщательность, с которой он разрезал страницы  ножом  из
слоновой кости... "Не может быть... Меня навела  на  эти  мысли  тогдашняя
история. Слова, которые я  выхватил  из  воздуха,  объясняются  как-нибудь
очень просто. И как же можно  обманывать  Аннелизу?"  Она  сидела  в  углу
дивана и подробно, добросовестно рассказывала  содержание  пьесы,  которую
недавно видела. У нее были светлые, пустые глаза, лоснился нос  -  тонкий,
милый нос. Макс кивал и улыбался. Он, впрочем, не понимал ни слова,  точно
она говорила по-русски или по-испански.


VII


Между тем Магда сняла приглянувшуюся  ей  квартиру,  наняла  кухарку,
накупила немало хозяйственных вещей, начиная с сервиза и кончая  туалетной
бумагой, заказала визитные карточки  и  занялась  прихорашиванием  комнат.
Любопытно, что, невзирая на то, что Кречмар щедро  -  и  даже  с  каким-то
умилением - раскошелился, платил-то он, собственно говоря, вслепую, ибо не
только не видел снятой квартирки, но даже не знал адреса: Магда  уговорила
его, что этак гораздо забавнее, будет ему сюрприз, ничего,  что  несколько
дней пройдет без встреч, она по телефону  сообщит  ему  адрес,  когда  все
будет готово, и тогда он сразу примчится. Прошла  неделя,  предполагалось,
что она позвонит в четверг, и он весь день сторожил  телефон.  Но  телефон
блестел и молчал. В пятницу он решил, что  Магда  надула  его  и  навсегда
исчезла. Под вечер явился Макс (эти посещения были теперь адом для Макса),
Аннелизы не было дома. Макс сел в кабинете против Кречмара и  не  знал,  о
чем говорить. Кречмар давно заметил, что Макс держится странно. "Вероятно,
с делами неурядицы", - смутно подумал он. Макс курил и смотрел  на  кончик
своей сигары. Он даже как будто похудел за последнее время. "Выследил, - с
минутным содроганием подумал Кречмар. - Ну и пускай. Он мужчина, он должен
понять". (Это была очень фальшивая мысль). Вошла Ирма,  и  Макс  оживился,
посадил ее к себе на колени, смешно екнул,  когда  она,  садясь,  нечаянно
въехала кулачком в его упругий живот. Аннелиза вернулась.  Кречмару  вдруг
показалась невыносимой перспектива ужина, длинного вечера. Он объявил, что
не ужинает дома, пожал плечами, когда жена  ласково  спросила,  почему  он