Зегелькранц побежал к поезду - уже захлопывались дверцы. В  отделении
было жарко, темновато и  довольно  полно.  Поезд  двинулся.  "Опоздал",  -
подумал Зегелькранц с удовлетворением. Восемь лет прошло с тех пор, как он
видел Кречмара, и говорить, в общем, было с ним не о чем. Зегелькранц  был
очень одинок, любил свое одиночество и сейчас работал над  новой  вещью  -
появление прежнего приятеля выходило некстати.
Горн и Магда, высунувшись в окно, видели,  как  Кречмар  энергично  и
неуклюже атаковал последний вагон и благополучно влез. Горн  держал  Магду
за талию. "Молодожены, -  вскользь  подумал  Зегелькранц,  -  Она  -  дочь
винодела, у него - магазин готового платья в Ницце..."
Молодожены сели, блаженно друг другу улыбаясь. Зегелькранц  вынул  из
кармана черную записную книжку.
"Ножка не болит?" - спросил Горн.
"Что у меня может болеть, когда я с тобой, - томно проговорила Магда.
- Когда я думаю, что сегодня вечером..."
Горн сжал ей руку.  Она  вздохнула  и,  так  как  жара  ее  размаяла,
положила голову ему на плечо, продолжая нежно ежиться и  говорить,  -  все
равно французы в купе не  могли  понять.  У  окна  сидела  толстая  усатая
женщина в черном, рядом с ней мальчик, который все повторял: "Donne -  moi
une orange, un tout petit bout  d  orange!"  "Fiche  -  moi  la  paiz",  -
отвечала мать. Он замолкал и потом начинал скулить сызнова.  Двое  молодых
французов тихо обсуждали выгоды автомобильного дела; у одного из них  была
сильнейшая зубная боль, щека  была  повязана,  он  издавал  сосущий  звук,
перекашивая рот. А прямо против Магды сидел  маленький  лысый  господин  в
очках, с черной записной книжкой в  руке  -  должно  быть,  провинциальный
нотариус.
"Апельсинчик, дай апельсинчик!" - "А ну отвяжись" (франц.).
В последнем вагоне сидел Кречмар и думал о Зегелькранце. Они  учились
вместе в университете,  затем  встречались  реже,  Дитрих  говаривал,  что
когда-нибудь опишет его и Аннелизу, когда  захочет  выразить  "музыкальную
тишину молодого супружеского счастья". Восемь лет тому  назад  Дитрих  был
очень привлекательный с виду, тоненький человек, с русой, довольно  пышной
шевелюрой и мягкими усами, которые  он  душил  из  гранатового  флакончика
сразу  после  еды.  Он  был  очень  слаб,  нервен  и   мнителен,   страдал
редкостными, но не опасными болезнями, вроде сенной  лихорадки.  Последние