скипидаром, исчезает грубая, черная тень, и  вот  расцветает  баснословная
красота  -  голубые  холмы,  излучистая   восковая   тропинка,   маленькие
пилигримы...
Магду занимало главным образом, сколько стоит такая картина.
Когда же он говорил о войне, о том, как  он  мучился  в  окопах,  она
удивлялась, почему он,  ежели  богат,  не  устроился  в  тылу.  "Какая  ты
смешная! - восклицал  Кречмар,  целуя  ее  в  шею.  -  Господи,  какая  ты
смешная!.."
Магде бывало скучно по вечерам - ее  влекли  кинематографы,  нарядные
кабаки, негритянская музыка. "Все будет, все будет, -  говорил  он.  -  Ты
только потерпи, дай мне отдышаться, сообразить, обвыкнуть. У  меня  всякие
планы... Мы еще махнем куда-нибудь, вот ты увидишь..."
Он оглядывал гостиную, и его поражало, что он, не терпевший безвкусия
в вещах, полюбил это нагромождение ужасов, эти модные  мелочи  обстановки,
которыми без разбора пленялась Магда. На все падал отсвет  его  страсти  и
все оживлял.
"Мы очень мило устроились, правда, Магда?"
Она  снисходительно  соглашалась.  Она  знала,  что  все  это  только
временно. Воспоминание о богатой квартире Кречмара  было  неотразимо,  но,
конечно, не следовало спешить.
Как-то,  в  начале  июня,  Магда  пешком  шла  от  модистки   и   уже
приближалась к дому, когда кто-то сзади схватил ее за руку, повыше  локтя.
Она обернулась. Это был ее брат Отто.  Он  неприятно  ухмылялся.  Поодаль,
тоже ухмыляясь, но сдержаннее, стояли двое его товарищей.
"Здравствуй, дитя, - сказал он. - Нехорошо забывать родных".
"Оставь мой локоть", - тихо произнесла Магда, опустив ресницы.
Отто подбоченился. "Как ты мило одета, - проговорил он, оглядывая  ее
с головы до ног, - прямо, можно сказать, дамочка".
Магда повернулась и пошла. Но он опять схватил ее и сделал ей больно.
"Ау-уа" - тихо вскрикнула она, как бывало в детстве.
"Ну-ка ты, - сказал Отто. - Я уже  третий  день  наблюдаю  за  тобой.
Знаю, как ты живешь. Однако мы лучше отойдем..."
"Пусти, пусти", - прошептала Магда,  стараясь  отлепить  его  пальцы.
Кое-кто из прохожих остановился и смотрел,  мечтая  о  скандале.  Дом  был
совсем близко. Кречмар мог случайно выглянуть в окно. Это было бы плохо.