спокойно проговорила Магда и пошла  не  оглядываясь.  Он  дал  ей  отойти,
постоял, беспомощно глядя ей вслед. Какой промах - надо было смолчать, она
в самом деле подумала бы, что ошиблась...  Тихонько  обогнав  ее,  Кречмар
пошел рядом. "Прости меня, - сказал он. -  Не  нужно  на  меня  сердиться,
Магда. Я без тебя не могу. Вот я все думал: брось службу, это так утомляет
тебя. Я богат. У тебя будет своя комната, квартира, все, что хочешь".
"Я понимаю, в чем дело, - проговорила Магда холодным голосом.  -  Ты,
вероятно, все-таки женат, как я и думала сначала. Иначе ты не  был  бы  со
мной так груб по телефону".
"А если я женат, - спросил Кречмар, - ты со  мной  больше  не  будешь
встречаться?"
"Мне какое дело? Надувай ее, ей, должно быть, полезно".
"Магда, не надо!" - воскликнул Кречмар опешив.
"А ты меня не учи".
"Магда, послушай, это правда - у меня жена  и  ребенок,  но  я  прошу
тебя, эти насмешки лишние... Ах, погоди, Магда!" - добавил  он,  всплеснув
руками.
"Поди ты к дьяволу!" - крикнула она и захлопнула ему дверь в лицо.
"Погадайте мне", - сказала она хозяйке.
Та вынула из ящика колоду карт, столь сальных, что из них можно  было
сварить суп. Появился  богатый  брюнет,  потом  козни,  хлопоты,  какая-то
пирушка... "Надо посмотреть, как он живет, - думала Магда,  облокотясь  на
стол. -  Может  быть,  он  все-таки  шантрапа,  и  не  стоит  связываться.
Согласиться? Не рано ли?"
Через день она позвонила ему снова. Аннелиза была в  ванной.  Кречмар
заговорил почти шепотом, посматривая на  дверь.  Несмотря  на  боязнь,  он
испытывал большое счастье оттого, что Магда его простила. "Мое счастье,  -
сказал он, вытягивая губы, - мое счастье". "Слушай, когда  твоей  жены  не
будет дома?" - спросила она  со  смехом.  "Не  знаю,  -  ответил  Кречмар,
похолодев, - а что?" "Я хочу к  тебе  прийти  на  минутку".  Он  помолчал.
Где-то стукнула дверь. "Я боюсь дольше говорить", -  пробормотал  Кречмар.
"Какой ты трус. Помни, что если я к тебе приду, то поцелую".  "Сегодня  не
знаю, не выйдет, - сказал он через силу. - Если я сейчас повешу трубку, не
удивляйся, вечером увижу, мы тогда..." Он повесил трубку и некоторое время
сидел неподвижно, слушая гром сердца. "Я действительно трус, - подумал он.